Я неуклюже спустилась вниз и побежала, но до пещеры не добралась – увязла в Промежутке.
Узник. Он был опасен? Что за демоны терзали его? Что он такое вообще? Я решила, что на эти вопросы ответ может дать только Карей, и позвала его через Промежуток. Мужчина ответил не сразу, но на Ибизу, где мы обычно встречались, пришел, как только смог.
– Что стряслось? – спросил он. – Почему ты такая напуганная и возбужденная? И почему волосы дыбом?
– Мог бы и догадаться, с твоей-то проницательностью, – отозвалась я с улыбкой.
– Эм… Нашла своего летчика?
– Нет, – покраснела я. – Я отыскала того, который в заключении.
И быстро, пока он не начал сердиться, пересказала произошедшее. Карей вздохнул и поглядел на меня хмуро.
– Твое упрямство до добра не доведет. Ты хоть понимаешь, что за гадость это могла быть? Может, остаточная боль, или кусок злого духа, или могущественный демон. Мы же говорили об этом, Яра! На Границе возможно любое безумие!
– Но он не злой! Он одинок, и ему плохо.
– А ты добрая волшебница, и освобождаешь заключенных из плена тьмы? Да бога ради, девчонка, опомнись! Гамкай себе на здоровье знания, но не суйся в темные материи!
– Ты очень мало рассказываешь мне!
– И хорошо, потому что иначе тебя бы уже на куски порвало Границей! – заорал он. – Говорю в последний раз – не ходи к тому существу и не вздумай помогать ему, что бы ни говорили чувства. Остынь, черт возьми! Наслаждайся грезами, пока молода. Ищи своего красавца в иных мирах и… и оставайся собой, – уже спокойнее добавил он. – Поняла?
Что мне оставалось? Я кивнула и больше разговоров об Узнике не заводила. Меня продолжали очаровывать многочисленные чудеса Границы. В частности, я поднялась так высоко, что попала в Город Облаков, а оттуда – в Звездный город. Улицы там были искрящиеся, голубые и белые, и дома походили на высоченные лава-лампы, что я видела в кабинете у Аймана. Город заселяли существа, похожие на людей, но белокожие, с черными глазами и тонкими конечностями. Они встретили меня доброжелательно, угостили звездными пирогами, и посоветовали побывать в подводном царстве и под землей, где жили драконы-камнетесы. Моя фантазия не успевала за выдумками Границы – я попадала под дожди из книг и канцелярских товаров (особенно опасны были хихикающие готовальни), или переправлялась через реки, которые постоянно меняли направление течения. Однажды встретила длинную колонну без умолку болтающих автомобилей, которые бибикали друг другу и на ходу придумывали правила дорожного движения, потом напоролась на пиратов, которые грабили прохожих, разъезжая в огромном корыте на колесиках. То в смех, то в слезы – иногда мне попадались люди, похожие на реальных, но не знающие, что такое реальность…
Мне хотелось рассказать об увиденном дома, но я продолжала бродить по бесконечности Границы. Было забавно научиться воплощать собственные фантазии. Так я впервые попробовала, каковы на вкус слова, услышала, как поет ветер, аккомпанируя себе на пианино, и прокатилась верхом на динозавре – впрочем, не слишком успешно, потому что он двигался хотя и медленно, но был неустойчив, и шлепнулся в ближайший овраг, едва не переломав себе ноги…
Однажды я пришла на Пустошь, собираясь снова отправиться через неё дальше, на поиски Убежища. Я пыталась как можно быстрее миновать эту отвратительную область, как вдруг передо мной возникла Магда. И я поняла, что она изменилась… Во время нашего последнего разговора Тень предупреждал меня об опасности сойти с ума на Пустоши. Он говорил, что Обезумевшие более не могут вернуться в Промежуток, он их просто не пустит, и что их удел – стать частью серой области. Но были ещё Призраки – те, у кого был шанс вернуться. Магда стала таким Призраком.
– Различить просто, – пояснил тогда Тень. – Призраки как дымки, они парят в своих воспоминаниях, теряя остатки тел. Обезумевшие вполне материальны и страшны. Пожалуй, они ещё похуже Теней будут, потому как способны к неожиданным действиям и вовсе не понимают, что творят…
Призрак. Исчезающий человек. Еще не ушедший, но готовый всё оставить в пустоте. Магда смотрела сквозь меня, и я поспешно шагнула к ней. Что же делать? Неужели ничего не изменишь? Я приготовилась сражаться за неё, но девушка тихо застонала и отпрянула, вскидывая руки. Глаза её из чёрных стали светло-серыми, почти бесцветными. Она перекружилась, скрестила руки на груди и поплыла прочь. Я погналась за ней, говорила с ней, звала по имени. Всё тщетно. Магды больше не было, она уже не понимала меня. Я шла за ней целую вечность, пока не начали заплетаться ноги. Нужное это было упрямство, вот только бесполезное и неумелое. Откуда мне было знать, каким чувством действовать? Я решила, что смогу забрать её с собой дружеской любовью.