Спустя время, вспоминая это, я корила себя за самоуверенность. Не было у нас как таковой дружбы, не было и привязанности… Нужно было позвать Гарда или папу, или Велимира, они бы не отказали. Что Создателю или Белому Штурману Пустошь и её жутики? Но я не привыкла обращаться за помощью. Ни к кому, даже к близким. По крайней мере, в тех вопросах, которые надеялась решить сама.
Магда растворилась в моих руках, как облако, и из неё вышло что-то тёмное, страшное, монотонно гудящее. Оно сразу заползло в меня, заставило испуганно задрожать. Эта чернота была её собственным безумием, и я лишь спустя время научилась растворять её. Научилась потому, что мы с Кареем несколько раз помогали Призракам вместе. Правда, по большей части он занимался этим сам, без меня. Не знаю, почему, не в его привычках было помогать кому-то задаром.
С этих пор Магду я больше не видела. Она бесследно исчезла. Карей сказал, что растворённые люди способны вернуться в реальные миры, но сделать это сложно.
– Либо она соберет себя чувствами, либо так и будет куском энергий на Границе. Ты не поможешь. Хватит корить себя. Эта девка во всём виновата сама!
Иногда на него находило что-то, и он иначе как криком со мной не разговаривал. Орал и орал, потом неуклюже извинялся. Через пару дней всё повторялось. Когда он увидел мои слезы, остыл мгновенно, но не коснулся.
– Ты не сможешь позвать меня с Пустоши. В следующий раз просто вернись в Промежуток и оттуда кричи… Хорошо?
– Нет. Не хорошо. Мы потеряли ее. Она ушла. Почему всё так скоро? Я теряю тех, кого не успела узнать!
– Знаю, каково это, но, поверь, терять близких и родных еще страшнее.
– Ты…
– Нет! – резко сказал он. – Не хочу об этом говорить. Хочешь – вернись домой, а мой дом здесь.
И он имел в виду не Ибизу, что меня всегда пугало до дрожи. Как же больно должно быть человеку, что он не может жить в реальных мирах?
Отказаться от исследований я не могла даже после ухода Магды. Продолжала приходить на Границу, беседовала с Тенью. И, как выяснилось, Карей тоже это делал. Его было сложно понять, иногда он сам себе противоречил.
– Вот ведь какой он, этот человек! – сказал Тень. – Не боится меня совсем. Как и ты. Может, вы там надумали замутить?
– Чего это замутить? – не поняла я.
– Любовь и прочее, – отозвался он. – Хотя ты не в его вкусе.
– А он не в моем, – кивнула я. – Он приходил к тебе? Зачем же?
– Любопытство, Ярочка. Все мы любопытны, а Тени в особенности. Мы поговорили немного. О своем. Карей поделился памятью. Он щедр.
Я вздохнула.
– Я думала кое о чем.
– А?
– Если человек умирает в реальном мире, что происходит с его Тенью?
Хрясть! – откуда-то сбоку мне прилетело упругим черным камнем. Больно, но не страшно. Я резко повернулась.
– Человек. Симпатичный.
Кажется, это была чья-то Тень. Непонятное расплывчатое лицо, темные блестящие глаза. Тень Карея встал между нами.
– И чего ты творишь, идиотище? Вали отсюда, и не мешай нам разговаривать.
– Зачем тянешь, съешь её! – ответил расплывчатый Тень.
– Говорю тебе, проваливай! Мне от людей питательность не нужна. Байки это, россказни для таких бесполезных ошметков, как ты. Думаешь, проглотив человеческий рассудок, сможешь попасть в реальный мир? Дурья башка! Олух! Соскребай свой темный зад и гуляй на Пустошь! – отозвался Карей.
– Съесть меня? – переспросила я, на всякий случай установив связь с Промежутком.
– Здесь считается, что съесть человека – значит впитать его силу и суметь вернуться Туда, – пояснил Карей. – Но так думают только Низшие Тени. В общем, это всё наши личные заморочки, Ярочка. Тебе о них знать необязательно.