Они нашли меня через минуту, и все, кроме капитана, застыли на пороге комнаты.
– Здрасте, – произнесла я хмуро. – Что ты так смотришь? – это уже Кейдну, в глазах которого был если не гнев, то недовольство уж точно. – Подумаешь, рана.
– Ребят, наверх идите, – приказал он, а сам опустился рядом со мной на колени. – Ты что над собой учинила, глупая?
– Может, и глупая, но тело мое, – проворчала я. – Что хочу, то и творю… Эй, ты чего? Я сама!
Я растерялась от его напора – Кейдн просто убрал в сторону мои руки и по-деловому, быстро и умело принялся колдовать над раной. Обычно я никому не позволяла так с собой обращаться, но сейчас просто не могла сказать «нет». Слова прилипли к языку, упрямство сконфужено опустило глаза, а затем и вовсе отошло в сторонку. Я готова была от смущения провалиться сквозь землю, чувствуя на себе теплые мужские пальцы.
– Это что? – он кивнул на пузырьки.
– Лекарство. А это для того, чтобы шить. Вот так надо. Дай, покажу.
– Сам разберусь, – отозвался он.
– Я помогу…
– Ты мне здорово поможешь, если помолчишь, – ответил мужчина.
Я насупилась и принялась наблюдать, как Кейдн промывает рану. Потом он с минуту изучал универсальную зашивалку Агвида, протер руки антисептиком, снял стерильный защитный колпачок и склонился к моей ноге.
– Э, подожди, пожалуйста... Сейчас выпью капельку «неболина». Эта штука притупит чувства, а то я ни разу… ну, не получала таких ран прежде.
Мужчина кивнул. Я начинала привыкать к его внимательному, цепкому, напряженно-властному взгляду. Достала пузырек, сделала крошечный глоток. И меня тотчас пробрало на глупое хихиканье. Ну, Агвид!.. при встречу надеру ему уши. Наверняка специально не предупредил, что у средства такой побочный эффект.
Или он просто не предполагал, что я зельем воспользуюсь. Кейдн коснулся раны, сосредоточенно сшивая края. Я почти не чувствовала боли, только покалывания, словно комары кусали.
– Больно? – спросил мужчина.
– Нет. – Я откашлялась. – Прости. – И снова рассмеялась. – Мне почему-то весело.
– Из-за лекарства, я полагаю, – сказал он.
– Капитан, там целый склад металлолома на крыше, – доложил вернувшийся Эйн. – Даже куски проксы есть…
Кейдн скользнул взглядом по моим ссадинам.
– Твоих рук дело?
– И не только рук. Я же говорила, что многое могу!
Он кивнул.
– Эйн, изучите хорошенько ее нутро. Всё, что необходимо – с собой. Встретимся в штабе.
Парень кивнул и ушел, а капитан посмотрел на меня.
– Значит, ты полна решимости нам помочь, и не хочешь в Эб?
– Мне нечего делать под землей. Эм… Я… – Кейдн взял меня за подбородок и теперь внимательно осматривал ссадину на лбу. – Я лучше в штабе останусь на какое-то время, а потом отправлюсь домой.
– И где твой дом?
– Там, – показала я. – Две с половиной недели хода.
– На юге ничего нет.
– Если пойдешь со мной – увидишь, что ты не прав.
Мужчина нахмурился, потом снова взял воду, смочил чистую материю платка и стал вытирать кровь.
– Ладно, Яра. Давай-ка выбираться отсюда. Поговорим, когда ты поправишься.
– Я здорова! Я сама могу идти!
Но он, закончив с ранками и собрав мою аптечку, решительно подхватил меня на руки. При этом я ощутила его дыхание, узнала стук сердца, и смежила веки, чувствуя, как всё внутри затаилось. Обласканный и разомлевший, Зверь валялся кверху пузом. Он даже рычать больше не хотел, а зелье, прежде меня веселившее, напрочь выветрилось из головы. Раны начали болеть, но мне было всё равно.
– Как нога? Так удобно? – спросил Кейдн.