– Да. Спасибо. Ты и правда можешь меня поставить.
– Чтобы рана открылась, – сказал он. – Не выдумывай.
Арн всегда шутил, что я дама тяжелая.
– Кейдн…
– Если ты хочешь жить в штабе – придется подчиняться моим приказам. Согласна?
– Я не привыкла.
– Странно.
Я промолчала. Как объяснить, не коснувшись темы других миров?
– Хорошо, согласна. Я подчинюсь, если…
– Нет, Яра. Ответов всего два: да или нет.
– Да. Я буду выполнять твои приказы.
Он кивнул, и мы вышли из дома. Прежде меня на руки брали всего дважды: Дролик уносил с поля битвы и Арн таскал шутки ради. Ощущения тогда были совершенно другими – ни волнения, ни восторга. Теперь же я словно попала в давний сон, в ту часть Границы, где сбываются самые сладкие мечты.
Кейдн. Каким человеком он был? Заботился ли о каждом, кто в том нуждался, или защищал меня потому, что я женщина? Сердце мое жадно слушало звучание чужого, стучащего совсем рядом. Было спокойно и удивительно нежно, но я, прогнав наваждение, стала прислушиваться к миру вокруг. А вдруг эти тетлоиды появятся? Как саданут по нам – и останутся рожки да ножки. Но было тихо, только где-то далеко рокотал гром.
Я уснула, убаюканная тихим дыханием мужчины. Наверняка он знал, что делает, раз занял руки мной, а не оружием. Мог ведь оставить в доме, прилететь позже. Но не оставил, забрал. И никому из своих это дело не доверил… Кажется, он вовсе не уставал, неся меня, расслабившуюся и мирно дремлющую.
Я пришла в себя в штабе и узнала комнату. Именно сюда Эйн привел меня в первый раз. Серые стены, серый пол, из мебели только кровать, большой стол, два стула и шкаф. Возле одной из стен железный стеллаж, и на полках множество каких-то кусков и оружия. Чисто, бесцветно, просторно. Комната капитана? Внутри что-то взорвалось, и жаром обожгло щеки, но тигр, заточенный в клетку, напуган не был.
– Будешь спать здесь, – Кейдн указал на кровать.
У меня духу не хватило воспротивиться, к тому же, стоило проснуться и оказаться вне его объятий, как накатили боль и дурнота.
– А ты где?
– В том углу есть раскладушка, – показал мужчина.
– А… Эм… Я могу и в каморке какой-нибудь…
– Все комнаты заняты, а селить тебя с ребятами я не намерен, – хмуро отозвался он.
– Я и не стала бы жить с незнакомыми парнями… то есть ты не подумай плохого. Я не считаю их приставалами.
– И зря, – спокойно сказал Кейдн, а я снова покраснела.
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю, откуда ты в действительности, Яра, но должна же понимать, что, едва тебя увидев, они все как с цепи сорвались.
Я сжала зубы. Вот уж влипла так влипла. Невежда, наивная дурочка! Карей был прав, я ничего не понимала в жизни, плохо ориентировалась во взрослых отношениях и могла попасть в переделку. То есть – уже попала.
– Не бойся, – заметив мое смятение, сказал Кейдн. – Тебя никто не тронет. Просто старайся не выходить из комнаты без меня, а, если все же выйдешь, не провоцируй ребят на разговоры. Начнешь с ними болтать – там и до прочего недалеко.
Теперь я была красная вся – от ушей до пяток.
– Знаешь, я, пожалуй, вернусь на пустоши. Если здесь все такие озабоченные, что воспринимают разговор как поощрение к дальнейшему – тогда я предпочту болтать с тетлоидами и жить на развалинах.
Кейдн подошел ближе, глядя на меня в упор, и мне почудилась насмешка в его глазах.
– Яра, ты как будто не в реальном мире живешь. Такая отважная против машин, вдруг испугалась обычных мужиков? Повторяю: тебя не тронут. Но ты же должна осознавать свою красоту, понимать, что они, видя тебя, испытывают. Многие ребята одиноки, у них только служба, но они способны мечтать, желать, чувствовать.
– Ага, – мрачно отозвалась я. – И девушка ими воспринимается исключительно как тело.
– Нет, и это еще опаснее.
Я взглянула на него: Кейдн стоял прямо, скрестив на груди руки. Он уже снял черную летную куртку, и на потертой ткани черной майки красовалась серебряная звезда о четырех лучах. У меня аж дыхание перехватило от увиденного.
– Они могут влюбиться, понимаешь?