Сам дом был довольно мрачным, мебели не хватало, и мужчины спали на неудобных кроватях с жесткими матрасами. Не было ни занавесок, ни тем более ковриков, ни какой-либо цветной ткани. Полотенца – серые, простыни – серые, серые носовые платки и серые же стены. Сами ребята носили в основном черное, как и Кейдн. И только на кухне было светло благодаря белому «больничному» кафелю и крашеным стенам. Посуда, кстати, была металлической, как и стулья, стол и шкафы. Пуи содержал все в чистоте, и сказал, что это одно из правил штаба – не свинячить ни в своей комнате, ни где-либо вне ее. Так я узнала, что под землей разводят свиней и даже коров, которые никогда не видели солнца. Я была рада поговорить хоть с кем-то, но когда вечером меня нашел Кейдн, пожалела, что посмела переступить порог капитанских покоев.
Нет, мужчина не вышел из себя. Он даже голоса не повысил. Но его глаза прожигали, брови были как всегда сведены, да и, уводя меня, он сжимал мою руку слишком уж крепко. Кейдн рассердился, хотя не ругался и не отчитывал за перебирание крупы… Мужчина привел меня на склад, а потом на небольшое стрельбище среди скал.
– Так, Яра. Вот это – стандартное снаряжение. Бери «Гром», остальное пока оставь. Это – защитное поле. Это – генератор энергии…
Я смотрела на его пальцы. Мне не хотелось стрелять, но я попробовала и промазала. Кейдн кивнул, подошел и помог мне правильно взяться за оружие. Я и правда старалась изо всех сил, гнала прочь неуместные чувства. Возможно, это и есть шанс сделать ему приятно – подчиняться приказам.
Он всё понял. Знал, что мне просто необходимо чем-то себя занять, и дал возможность снова стать полезной. Жаль, что капитан не мог ради меня пренебречь долгом, и оставил практиковаться, чем я и занималась. Быстрых результатов не было. Он привел меня туда же на следующий день, и назавтра тоже. Теперь все, чем я занималась – это стрельба, крупа и мытье посуды.
– Понимаю, тебе это не нравится, Яра, – сказал мужчина, когда я после ужина бродила по комнате как неприкаянная.
– Прости. Ты бы смог целый день сидеть в комнате?
– Не смог бы, – согласился Кейдн. – И не виню тебя. Но я не хочу, чтобы ты, вдруг перестав контролировать свою силу, стала легкой добычей для тетлоидов.
– Значит, теперь я не такой уж и ценный кадр?
– Надеюсь, ты не расплачешься от обиды, если я скажу, что на поверхности выживают сильнейшие.
Мне было обидно, но я не подала виду.
– Я не плачу из-за таких пустяков, Кейдн. Просто скажи, что сделать, чтобы снова ходить с тобой на разведку.
– Научись стрелять. Когда будешь попадать в яблочко с тридцати шагов – мы снова займемся осмотром территории.
И я приказала себя забыть о мечтах. Вычеркнула их до лучших времен, и с упорством занялась освоением оружия. Иногда кто-нибудь из парней давал советы, но солдаты всегда держались на почтительном расстоянии. К концу месяца у меня закралось подозрение, что Кейдн запретил им подходить ближе, чем на два шага.
Я была благодарна ему за заботу, но никак не могла сказать «спасибо». Мужчина приходил поздно и уходил рано. Мне стало казаться, что Кейдн что-то почувствовал, потому и перестал даже разговаривать. Прежде он задавал вопросы, и хотя на большинство из них я ответов дать не могла, а все же это было общение. Теперь он умудрялся вести себя так, словно я существую в параллельном измерении.
Утром, условно в понедельник, я завтракала в одиночестве, и резко обернулась, когда зашел Кейдн.
– Яра, быстро за мной.
Я вскочила и пошла по коридору. Кейдн не оглядывался, и его походка была напряженной. Перед незнакомой дверью он все-таки посмотрел на меня.