– Ногу можешь мне на бедра положить. Удобно?
Я не могла говорить. Пробормотала что-то, чувствуя себя абсолютно счастливой в его объятьях. Холод погибал, ему не место было меж нами. Подбородок Кейдна, в который я уткнулась носом, кололся, и дыхание мужчины я ощущала как свое.
– Тепло.
– Отлично.
Нет, это были отнюдь не дружеские объятья. Я не могла даже представить, чтобы мы с Агвидом вот так лежали вместе.
– Доброй ночи, – только и смогла сказать я. Закрыла глаза и словно в облака провалилась.
Кейдн вздохнул.
– Отдыхай и, пожалуйста, не плач больше. Я действительно рад, что ты вернулась, Яра.
-13-
Как жаль, что я не запомнила эту чудесную ночь! Почему время, когда за него хватаешься, коротко, а когда страдаешь – длинно? Я дрыхла до самого обеда, словно до того целыми днями пни корчевала, и понимала, что это груз чувств так действует – давит, томится, а, прорываясь, провоцирует сокрушительную усталость. Меня разбудила тишина и отсутствие одеял: я скинула их на пол, в попытке подвинуться к Кейдну, который больше не лежал рядом.
Быстро умывшись и сделав тугой хвост, я побежала искать капитана. Не мог же он уйти по делам в бурю!
В штабе было легко заблудиться. Во многих коридорах не горел свет, и комнаты были пусты. Я даже подумала, что все разом пошли на прогулку или отправились есть. И ребята действительно оказались на кухне – все до единого столпились возле стола и смотрели в одну точку. Я подошла тихонько и, привстав на цыпочки, заглянула через их плечи. Агвид! Стоя у края столешницы, брат потрясающе красиво трансформировал свою металлическую штуковину легкими взмахами руки. Она то разрасталась и становилась похожа на автомобиль, то превращалась в стеклянный самолет, или, дрожа, приобретала очертания зверя-робота, который крался вдоль стены и, внезапно уменьшившись, прыгал брату на ладонь, где начинал тонко рычать. Солдаты смеялись и показывали пальцем.
Я тоже увлеклась любованием, как вдруг ощутила на плече тяжелую горячую руку – сзади подошел Кейдн. Он встал совсем близко и теперь глядел на представление, но мне стало не до выкрутасов даровитого Исполнителя. Я наслаждалась присутствием теплой, замечательной силы, и таяла, превращаясь в шарик мороженого на палящем летнем солнце.
– Не против, если я отвлеку тебя? – сказал Кейдн, склонившись к моему уху.
– Да, конечно.
Мы пошли в общую комнату, где сейчас никого не было, и я села на предложенный капитаном стул. Тело хранило следы прикосновений, душа ликовала. Он в безопасности рядом со мной.
– Я говорил с Агвидом, – без предисловий сказал Кейдн. – И, прежде чем что-то решу, должен поговорить с тобой.
– Да, конечно.
– Твой брат сказал, что может создать транспорт для отправки к действующей зоне доступа в «Промежуток».
– О! Агвид многое рассказал, я вижу.
– Он рассказал всё, – кивнул Кейдн. – Зря только, что всем. Ребята теперь как на иголках.
– Не сердись, ладно? Агвид как лучше хотел, и он не умеет помаленьку.
– Не сержусь, – отозвался мужчина, вглядываясь в мое лицо. – Я лишь говорю, что будет непросто их угомонить.
– Ты яблоки пробовал? – неожиданно для себя самой спросила я.
– Нет.
– Не хочешь?
– Не было времени.
– А, поняла. Прости. Так чем я могу помочь?
– Буду благодарен, если отправишься со мной в одно из верхних поселений, и поможешь в переговорах с генералом Дэ-Эм-И. Он – глава Шестого сектора и курирует город за скалами.
– Дэми, – на автомате отозвалась я. – Извини. Это очень плохо, что я имена коверкаю?
– Ты произносишь их более звучно, – сказал Кейдн. – По-своему, но в этом нет ничего плохого.
– Здорово! То есть хорошо, если это не повлияет на переговоры. Что мне нужно будет сделать?
– Быть представителем своего мира. Поведать обо всем самом важном, что людям Лагры следует знать. Если сможешь – убедить генерала с помощью дара… как твой брат говорил? Ты – Радуга?
– И еще Зверь и Маг.
– Хм. В общем, мы должны сделать все возможное, чтобы люди поддержали идею переселения. Дело в легендах, – пояснил он. – О той части света, где нет тетлоидов. Я мальчишкой мечтал побывать там, но Агвид подтвердил твои слова, сказав, что наша планета умирает. Так что выход один – уходить навсегда.