– Агвид, ты не мог бы послушать токи Эйна? Дело в том, что он болен, и у них эта болезнь не лечится.
Брат с готовностью повернулся к парню, и тот кивнул, соглашаясь.
– Что делать?
– Просто дай руку, – отозвался Агвид.
Я смотрела на него с уверенной надеждой, но всё внутри похолодело: Агвид хмурился. Он с минуту к чему-то прислушивался, потом долго молчал, отпустив пальцы пациента. Кейдн и Каэрти по-прежнему что-то искали среди железок, а у меня внутри было пусто.
– Агвид? – наконец не выдержала я.
Парень покачал головой.
– Простите. Впервые с таким сталкиваюсь. Я могу вылечить серьезные раны, даже конечность приращу, если она отрезана, безо всякого хирурга… Но здесь бессилен. Думаю, важно как можно скорее пройти через Промежуток и позвать нескольких Целителей. Сообща мы эту дрянь изгоним.
– Спасибо, – без каких-либо признаков разочарования сказал Эйн. – За губку я тебя уже поблагодарил, теперь благодарю еще раз за надежду.
– Чего уж там, – смутился Агвид. – Толком и не помог. Моя мама, скорее всего, справится. Она намного сильнее и отлично определяет недуги.
Эйн кивнул и улыбнулся.
– Я стал здоровее от одного вашего шоколада. Не расстраивайтесь. Не выйдет – и ладно.
Снова это удивительное спокойствие! Я вернулась к паззлу, но, не просидев и десяти минут, подошла к ребятам посмотреть, что за исследования они проводят. Оказывается, Агвид изучал останки машин, думая затеять против них подземные ловушки, Эйн как ни в чем ни бывало продолжал увлеченно обсуждать размеры и вид оружия. Я поражалась его храбрости! Потом переключила внимание на Кейдна и заметила, что он снова тихонько разминает плечо.
Капитан бы ни за что не обратился к Агвиду. Он привык терпеть, но теперь я знала, чем могу помочь, и, ожидая вечера, страшно волновалась. Хорошо, что Агвид позвал меня варить кашу. Помимо ящика яблок и коробки с шоколадом он взял и мешок риса. Вкупе с небольшим количеством морковки и приправами получалось прекрасное блюдо, которое я и принесла в комнату на ужин.
Теперь в штабе помимо синих горели теплые золотые лампы, сделанные Агвидом, и коридоры стали не такими мрачными. Он создал много хорошего, в том числе новые кровати и замечательные матрасы, легкие, но теплые одеяла, а еще одежду, полотенца и мыло.
Войдя в комнату, я первым делом заметила открытую дверь ванной. Тихонько поставив тарелки, я подошла к ней, и увидела замечательное, вызывающее улыбку зрелище: обнаженный по пояс Кейдн стирал в раковине свои вещи. Он не сразу обернулся, и у меня была хорошая возможность вдоволь налюбоваться процессом и его сосредоточенным видом.
– Яра! – удивился он, услышав мое тихое хихиканье.
– Да, Кейдн, – отозвалась я.
– Ты почему так рано? Я думал, вы с Агвидом ужин готовите.
– Уже готово!
– Обычно крупа варится не меньше двух часов.
– Местная – да, но не рис, который мы с собой взяли. Решил красоту навести, пока меня нет?
Уголок его губ дернулся. Я не удержалась, подошла и, включив воду, осторожно отмыла мыльную пену с его щеки. Его кожа была приятно мягкой, но щетина сильно кололась. И это тоже было очень приятно – наконец-то коснуться его лица. Кейдн смотрел мне в глаза, не мигая, и то самое потустороннее выражение зажигало средь синевы и каштана неясные серебряные блики.
– Помочь?
– Я почти закончил.
– Хорошо. Тогда я подожду.
Он кивнул и медленно повернулся, и мне пришлось усесться на стул.
– Ну как, нравится? – спросила я, когда он, уже одетый, присоединился к ужину.
– Да. Довольно нежный вкус, и вроде сытно.
– Отлично. Думаю, мешка надолго должно хватить.
Кейдн как всегда пустил меня умываться первой, а, когда вышел из ванной, я заметила прежнюю его напряженность.
– У тебя проблемы?
– М?
Прикидываться мужчина не умел, он просто не знал, что такое заботиться о себе. О других – пожалуйста. Их он берег изо всех сил.
– Тебе плохо, – прямо сказала я.
– Старая боль. Я научился её терпеть.