- Сейчас? Я не могу так сразу, мне нужно приготовиться.
- Ты меня не понял, котик. Сейчас будем картину писать, а то, к чему ты не готов, оставим на потом.
- На потом? Ладно, идемте в студию
Плывя по коридору, впереди художника, Вера ритмично покачивала бедрами, чтобы наживка не соскочила с крючка. Вместе с тем, она внимательно рассматривала полотна на стенах. Ничего нет.
Зайдя в студию, продолжила освидетельствование картин. И тут нет. Где же могут лежать у художника готовые заказы?
- Скажите, Анна, как будем писать?
- Как? Как обычно.
- Тогда обнаженная натура. На мой взгляд, это наиболее привлекательно. И заплатить можно сразу, - художник облизнул пересохшие губы.
- А можно хоть немножко прикрыться. У тебя, я вижу, вон и занавесочка ажурная есть. Я ее на себя накину: будет и прилично, и эротично… И повременим с оплатой.
Художник выжидающе смотрел на девушку.
- Раздевайтесь, чего же вы ждете?
24
Вера, сгорая со стыда, медленно стянула с себя футболку. Под ней ничего не было. Щеки залил яркий румянец смущения, но художник понял его на свой манер, и подумал, что, было бы недурно отразить эту деталь на портрете.
- Можно, вы выйдете? Я за это время приготовлюсь.
- По-моему, это вы настояли на картине? Так что, не жеманничайте. Раздевайтесь, только не слишком быстро. Я должен в зависимости от вашей фигуры успеть выбрать наиболее приемлемую позу, которая скроет ваши недостатки.
- Вы думаете - они у меня есть? - Вера не знала, как оттянуть час расплаты.
Она принялась снимать брюки, да так медленно, что художник терял остатки терпения. По всей видимости, такая медленная процедура раздевания его не устраивала. Его глаза начинали разгораться жарким блеском. И вовсе не блеском творчества.
Желая ускорить процесс, он бросился к Вере и … впился в нее губами. Дрожащие от нетерпения пальцы никак не могли нашарить упругую грудь, без конца натыкаясь на скрещенные руки, которыми прикрылась девушка, словно броней.
Вера, отступая назад, запуталась ногами в спущенных штанинах и повалилась на пол, увлекая за собой художника. Оттолкнуть его никак не получалось.
Такая развязка совсем не входила в ее планы.
Наконец Платова, выпутавшись из брюк, вырвалась из его объятий и, отбежав в противоположный угол комнаты, дрожащим и испуганным голосом выпалила:
- Постой, котик, не так быстро. Неужели у нас совсем не будет игры?
Художник, горящими от вожделения глазами пожирал девушку.
- Нет, в кошки-мышки играть не будем, лучше я тебя сразу съем.
План не то что рассыпался, он взорвался атомной бомбой. Если она срочно что-то не придумает, придется просто сбежать. Или вырубить его, обшмонать тут все и потом сбежать.
- Подожди, жеребчик ты мой. Ты же хотел позу для меня выбрать, а сам отвлекаешься на всякие глупости, - пятилась Вера, попутно подыскивая предмет поувесистей, чтобы оглушить любвеобильного хозяина.
- Сейчас все и выберем, - распалившийся художник, снимая по пути халат и оставаясь совершенно голым, вновь двинулся на объект своего вожделения. Горящие страстью глаза говорили о том, что их обладатель не намерен более «отвлекаться на всякие глупости».
Халат, позади него на полу, вдруг запел соловьем.
- Это телефон, - с надеждой произнесла Вера. Художник продолжал двигаться в прежнем направлении. Как утопающий, хватающийся за соломину, девушка проговорила. – Возьми же трубку.
- Ничего страшного, потом перезвонят, - страстно шептал юноша, подходя к девушке вплотную. Телефон настойчиво продолжал выводить трели.
- Вдруг, это важно? Я не хочу, чтобы из-за меня были неприятности, - рука, наконец, нащупала то ли пепельницу, то ли вазу, и вцепилась в нее, как в спасательный круг.
- Черт! Случится же такое. Сейчас я им отвечу! – художник схватил трубку, полный решимости устроить разнос всякому, кто будет на том конце провода. – Да, да, да, - с каждым последующим словом все ниже падали и голос, и достоинство. - Конечно же, я готов, жду, - к концу разговора художник превратился в послушную овечку, ведомую на заклание.