Соседка зажала рот руками и испугано уставилась на Платову.
– А ты меня не выдашь? Пожалуйста, не выдавай.
- Да ну тебя. Нужна ты мне больно. А как женщин тех звали, не знаешь случайно?
- Я их не застала, но слышала, что одну в разговорах величали как греческую богиню. То ли Афродита, то ли Афина, то ли еще как. Не помню.
Из коридора до ушей девушек донеслись зычные окрики.
- Это на уколы зовут, я побежала, - Анжела упорхнула, как беззаботная райская птичка, взмахнув рыжими локонами - крылышками, но даже после ее ухода в комнате осталось та беспечно-легкая аура, при которой не хочется думать о завтрашнем дне.
Наверное, вот в таких женщин и влюбляются мужчины, легких, в меру глупых, веселых и беззаботных.
46
За окном незримо подступал вечер. День уже закончился, а до ночи еще далеко.
Весной почему-то всегда хочется, чтобы это неопределенное время длилось бесконечно. Вероятно, потому, что весной каждый день неповторимо хорош и жаль его отдавать прошлому.
Густой воздух, обласканный дневным солнечным теплом, затекал плотным шельфом в открытую форточку. Казалось, что можно погрузить в него руки, и почувствовать обволакивающее тепло живой реки, рожденной дневным светилом.
Вера с неохотой отошла от окна. Вместе с сумраком, наполнившим комнату, к девушке подкралась дремота.
- Сейчас лягу и просплю до утра, пока не поднимут. Устала я гоняться за призраками. Подожду, когда они объявятся сами, - поразмыслила она вслух.
Тем временем в палату уже вернулась Анжела, напевая себе под нос незатейливую мелодию.
- Ой, крыска-Анфиска, что это ты нам принесла? Дай сюда.
Вера оглянулась на возню. Маленький зверек крепко держал в зубах какой-то предмет, не желая расставаться с ним ни при каких обстоятельствах. Платова пригляделась – это заколка для волос. Анина заколка.
Крыса забралась на плечо Вере и с немым вопросом заглянула ей в глаза, словно осознав смысл монолога.
- Ладно, дорогуша, отдыхать не буду. Твой намек понят. Сегодня же продолжу поиски.
Анжела скривила от изумления губы.
- Ты это чего! С крысой разговариваешь?
- Конечно, нет. Просто подумалось вслух, - и, решив использовать общительность соседки с выгодой для себя, попросила. – Расскажи, как ты сюда попала?
- Ой, это такая длинная история, - Анжела развалилась на кровати, и в блаженстве прикрыла глаза, осознав, что благодарный слушатель ей обеспечен на весь вечер. Видя такие серьезные приготовления, Вера тоже присела на свою кровать.
– Знаешь, Анна, я же сирота. С трех лет мыкалась по интернатам. Но на судьбу никогда не роптала. Хотя до чертиков было обидно, когда наблюдала, как мамаши сюсюкаются со своими дитятями, целуют им щечки, вытирают чуть запачкавшиеся ручки, поправляют сбившиеся платьица.
У меня никогда этого не было. Наверно поэтому, в каждом новом интернате я пыталась найти себе «мамочку». Но выходило все одно – я нужна только себе самой.
Чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, приходилось откалывать номера: один раз я нечаянно половину деревянного интерната спалила, а хотела всего лишь костром комнату обогреть. Интернатовские детки совсем продрогли, и я их пожалела.
В другой раз сорвала торжественное открытие районного дворца культуры, желая показать свое мастерство эквилибристки и разнообразить скучный праздник. Прыгнула с крыши, обмотавшись резиновым жгутом.
Номера не вышло - жгут зацепился за выступ в стене, и я повисла вверх ногами. Вызвали пожарных, в общем, всем стало не до праздника.
Таких несчастных случаев в моей практике великое множество. За мной закрепилась слава двуногой чумы. Ни один интернат не хотел принять меня.
В прошлом году один директор, правда, сжалился. Чирей ему на задницу – взял к себе. А за эту милость склонил к сожительству. Я долго ждала возможности отблагодарить его.