Потом один из спорящих предложил повысить дозу, а другой - вывести тебя на новую ступень, словно ты космический корабль. Затем они все вместе громко кричали, спорили, что это крайне опасно, таких случаев в их практике не было. Наконец один, я думаю, самый главный среди приехавших, убедил остальных в необходимости двигаться дальше.
Он тут редко бывает, но когда приезжает, шухер добрый стоит. Весь персонал готов ему подметки вылизывать. Еще он говорил, что тебя обратно на интенсивку нужно отправить, но куда именно, я не расслышала. И, что их поле деятельности на этом заканчивается.
Логинов все время высовывался, ныл, что он так диссертацию дописать не сможет. Что они весь положительный материал себе забирают. И что, если они и дальше так дела собираются вести, то следует ожидать только два варианта развития событий: наихудший и маловероятный.
- Да, наломала я дров. Почему-то мне совсем не хочется переходить ни на новую ступень, ни на интенсивку отправляться, ни положительным материалом становиться, ни, тем более, быть наихудшим вариантом развития событий. Мне и без того весело живется.
- Так ты откажись, если боишься. Тебя и отпустят. А может, и нет.
- Что, бывало и такое?
- Да, - шепотом произнесла Анжела и поднесла палец к губам. На цыпочках подбежала к входной двери, приложилась к ней ухом и прислушалась. – Все, они ушли. Аня, чего уселась? Тебе совсем не интересно, чего они там задумали?
- А что я, собственно, могу узнать?
- Ну и зануда ты. Пошли в кабинет Главного и сами все узнаем, пока его еще на сигналку не поставили.
Девушки заговорчески осторожно проскользнули по коридору.
«Сестрички» на посту не было. Анжела жестом указала на пост, потом опустила большей палец вниз, а другой рукой с растопыренной пятерней, потрясла перед самым Вериным носом.
«Видимо, времени у нас минут пять».
Дверь кабинета подалась легко. Лунный свет, проникающий в комнату, позволил девушкам сориентироваться достаточно быстро. Вот и картотека, но она такая большая, поди, разберись, где - что.
- Ищи по алфавиту, - подсказала Анжела. Сама она уже выдвинула ближайший к ней ящик и деловито в нем копалась.
Платова выдвинула ящик с буквой «П». Писаренко, Пирогова… - ага, вот и фамилия Платова.
Вера вытащила наверх тоненькую папочку, с синим крестом в углу. Открыла ее. Всего один листок, исписанный мелким мало разборчивым почерком: поступила 05.03., состояние удовлетворительное. Показан курс предварительной подготавливающей терапии. (Далее идут и вовсе нечитаемые латинские термины). 6.03. начат курс стандартной программы по схеме №2. Принимала в\в γ5χ. Наблюдался максимальный терапевтический эффект. Расторгла контракт 07.03., выехала 07.03., не пройдя курс регрессивной терапии.
«Чушь, какая- то. Я видела свидетельства о смерти. Там было число - 06.03. …»
«И почему расторгла контракт, если они ее ждали?»
В коридоре послышались шаги. С их приближением все чаще и громче забилось в груди. Вера оглянулась на подругу.
Та замерла в немом напряженном ожидании. От чего-то у нее перекривилось лицо. Взглянув вниз, Вера обмерла: нижний ящик с документами был вытянут наружу, по видимости, он соскочил с пазов и потащил за собой два верхних ящика.
Теперь Анжела пыталась удержать на весу килограммов двадцать.
Сунув свою папку, как попало, Вера поспешила на помощь, едва успев подхватить падающий груз.
Шаги затихли где-то в конце коридора. Задвинув все ящики на место и, глядя в глаза подельницы, Вера тихонько стукнула ее по лбу.
Пора убираться. Осталось поправить свою папку, сунутую кое-как в ящик. Вместе с ней потянулась и другая папка. На ней значилось необычное имя Попова Афродита Владимировна. На уголке тот же синий крест. Перелистав многочисленные листы, Вера прочитала на последнем из них: умерла вне клиники. Несчастный случай.
Сзади Анжела нетерпеливо трясла за рукав.
- Нет. Ты представь, какие сволочи. Такое написать! – ее шепот сбивался на приглушенный крик. – Это же все вранье, такого просто не может быть! – в ее глазах застыли две крупные слезинки, блиставшие в лунном свете бриллиантовыми переливами.