– Ну что, через что покурим? – Гнус предоставил нам выбирать.
– Как в кайф, пацаны, – равнодушно ответил Муслим.
– Давайте для разнообразия через парашют, – решился я.
Гнус выпятил нижнюю губу и покорно кивнул. Парашют представлял собой верхнюю половину двухлитровой пластиковой бутылки с крышкой из кусочка фольги с несколькими проделанными иголкой дырочками, вдавленного в горлышко на пол фаланги. Снизу к бутылке герметично крепился пустой целлофановый пакет.
Гнус достал увесистую шишку и стал увлеченно измельчать ее гриндером, а когда закончил не справился с управлением и уронил все на пол.
– Блядь! – вскрикнул он, но, опомнившись, зажал себе рот ладонью.
– Все нормально, не просыпалось, – успокоил я его, подняв с пола гриндер – тот каким-то чудом не раскрылся, сохранив в себе все до последнего крапаля.
– Блин, не могу, все из рук валится, – посетовал наш проводник.
– Это тебя джинны подъебывают, – поставил диагноз Муслим.
– В плане?
– Ну, джинны – джинны, есть, – Муслик не знал как еще объяснить.
– Братан, я не понимаю все эти ваши рэпперские штучки. Что значит "джинны подъебывают"?
– Ну, джинны, хуй его, типа бесов, демонов.
– И че они?
– Ну, походу, поселились в тебе и нет-нет подъебывают, – очень спокойно объяснял Муслим, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. Среди кавказцев вообще считалось очень приличным разбираться в таких вещах.
– Они, братан, попутаешь, иногда целыми семьями в человеке живут. Могут разрушать тебя и мешать всячески, могут наоборот помогать – в учебе или спорте или бизнесе или с телками. По-разному. Ты не затягивай главное – лучше на корню эти движения пресекать.
– А как это можно пресечь? – поинтересовался Гнус, засыпав размельченную шмаль в фольгу.
– Ну, есть ритуал, короче. Я один кон видел как мулла в Нальчике из типа джиннов изгонял. Тот, бедолага, весь трясся как в лихорадке и быстро-быстро говорил хуйню какую-то. Чуть не отъехал, но, слава богу, выжил и очистился.
– Есть зажигалка? Подожги, – попросил меня Гнус, а сам стал вытягивать пакет из бутылки, постепенно наполняя его дымом, – а если хорошие джинны, их не надо выгонять?
– Как не надо!? – оскорбился Муслим, – Даже если они кайф тебе поддерживают, все равно это нечисть.
Гнус снял пробку из фольги, наполненную выгоревшей шмалью, и подставил Муслим горлышко. Тот в свою очередь резко вдохнул дым, так, что пакет засосало внутрь бутылки.
– А как они в человека попадают? – уточнил я.
– Могут во сне в тебя поселиться, – выдохнув дым, проговорил Муслим и вернул парашют Гнусу, – ко мне один кон приходил джинн. После первого курса поехал на хату, а у нас в Нальчике дом, и я на втором этаже живу. Короче, жаркая ночь, пиздец, выдалась! Я ворочаюсь, в каком-то полубреду. И, значит, среди ночи просыпаюсь от какого-то рыка – как будто, хуй его, аллигатор в окно ломится.
Хапнув больше чем нужно, я проглотил часть дыма не в то горло. Заметив это, Муслим любезно прервался и прикурил сигарету, дав мне придти в себя.
– И чо, и чо? – спросил я откашлявшись.
– Ну, в окно смотрю – нет никого. Лег опять на кровать, только засыпать начинаю – опять звуки. Я встал, думаю, закрою лучше, чтоб не мешало, а тут передо мной – ебанный свет – восьмирукое уебище с рогами – и как в глотку мне вцепится, как начнет душить. Я, бля того рот ебал, уже синеть начал. Изо всех сил пытаюсь его оттолкнуть, вырваться, но вообще не вариант. И тогда я начал аяты читать (из Корана стихи, жи есть) и, чувствую, у джинна хватка ослабевает. И я тогда вырвался, на балкон выбежал и во двор спрыгнул.