Насколько помнил Гурни, ещё никто ни разу не выбрал «более комфортный» полицейский участок.
— Гастроном подойдёт, — буркнул Флакко без всякого энтузиазма. — Я здесь до шести. Потом закрываюсь.
— Отлично, Джордж. Буду в пять.
Оказалось, почти весь Криктон выглядел точь‑в‑точь как на уличном снимке дома на Хейз‑Стрит: старый речной городок, оставшийся в стороне от «обновления», с вереницей краснокирпичных построек XIX–XX веков, где когда‑то шумели мельницы, мастерские и лавки поставщиков для семейных молочных ферм — давно канувших в прошлое.
Слева от «Антикварных сокровищ Труди» чернел заброшенный дом позапрошлого века — закопчённый серый фасад. Под заколоченными окнами второго этажа висела покосившаяся вывеска: «ЛУЧШАЯ МЕБЕЛЬ И ГРОБЫ НА ЛЮБОЙ КАРМАН».
Колокольчик над дверью гастронома звякнул так громко, что отдалось в ушах. Пахло сыростью и кошачьей шерстью. Справа — белая металлическая витрина с мясными нарезками и салатами; слева — длинный холодильный стеллаж с пивом, газировкой и энергетиками; посредине — четыре столика со стульями; в глубине — полки с конфетами и чипсами. Зал пустовал.
На потолке жужжала одна из люминесцентных ламп. Из подсобки донёсся слив бачка. Мгновение спустя в проёме за мясной витриной показались невысокий темноволосый мужчина — явно Джордж Флакко — и крупная рыжеволосая женщина; обогнув прилавок, они направились к одному из столов.
— Это вы звонили? — спросил мужчина хрипловатым голосом.
— Да. — Гурни предъявил удостоверение полиции Ларчфилда.
Рыжеволосая сузила глаза, переводя взгляд с лица Гурни на фото в удостоверении и обратно.
— Вы детектив? — в её тоне слышался подвох.
— Да. Двадцать пять лет — Нью‑Йорк. Сейчас — Ларчфилд.
— А у них там преступность, значит, есть? — произнесла она с неприятной ноткой торжества, будто изобличила город во лжи.
— Есть.
Она скрестила на груди загорелые тяжёлые руки и вызывающе взглянула на Гурни:
— Когда этот тип, Баллок, сюда приехал, мы и понятия не имели, что он лапал ту девчонку в своей модной школе.
— Вы и не могли знать, — мягко ответил Гурни.
— Мы узнали об этом уже потом. Когда он уехал.
— Мне важно понять, каким он был здесь — ваши впечатления. И что с ним в итоге случилось.
С лёгким кивком удовлетворения она перевела взгляд на невысокого темноволосого мужчину — тот воспринял это как приглашение говорить.
— Итак, детектив, — проговорил он своим хрипом, — что вас интересует?
— Любые детали. Друзья? Посетители? О чём говорил? Чем занимался? Как умер?
— С «друзьями» просто. Их не было. То же — с посетителями.
— До самого конца, — добавила рыжая.
— Я дойду до этого, Кларисса. Не подгоняй, — проворчал он и повернулся к Гурни. — Что там ещё?
— О чём он говорил?
— Ещё проще. Ни о чём. Ни с кем. Ни слова.
— До самого конца, — снова вставила Кларисса.
— Да, но и тогда — немного. И мы не знаем, что именно. Почему ты меня всё время перебиваешь?
Она проигнорировала упрёк.
— Что ещё? — спросил он у Гурни.
— Как проводил время?
— Телевизор.
— Мы этого не знаем, — отрезала Кларисса.
— Знаем. Он гудел по восемнадцать часов в сутки.
— С чего ты взял, что он смотрел, Джордж?
— Иначе зачем бы он включал эту чёртову штуку?
— Некоторые любят просто фон — голоса. Как компания.
Он вернулся к Гурни:
— У вас есть ещё вопросы?
— Как он умер? Он ведь не старик был.
— Не особо. Лет сорок, сорок два.
— Может, сорок четыре, сорок пять, — добавила Кларисса. — Но пил запоями.
— Откуда вы знаете? — спросил Гурни.
— Бутылки из‑под водки в мусорке. И на улице мы его видели только когда он шёл в «Гаффи Ликерс». У человека были проблемы.
— Грязное прошлое, — кивнул Джордж. — Позже узнали. Девочка — вдвое младше. Ему повезло, что в тюрьму не загремел. Там таких не жалуют.
— Как узнали про ту историю в Ларчфилде?
— Не помню. Кажется, через знакомых: кто‑то, кого‑то знал в Ларчфилде. Так, Кларисса? — когда ответа не последовало, он продолжил: — В общем, слух пошёл. И имя услышали — Хэнли Баллок. Решили: двух таких быть не может. Вот и всё. Но это было уже после его смерти.
— И умер он… как именно?
— Тут начинается самое странное, — сказал Джордж.
— Странное и липкое, — уточнила Кларисса.
— Однажды заявился здоровяк. На чёрном мотоцикле. Расспрашивал всех подряд, не знают ли Хэнли Баллока.