— Сайлас Гант?
— Если он уже оказывал подобные услуги — почему не повторить?
Морган водрузил бутылку на подлокотник, не открывая. Смотрел на неё пристально, будто в стекле прятался ответ. Прочистил горло:
— Ты думаешь, Лоринда могла быть… так тесно… связана с Гантом?
— Почему нет? Взаимовыгодный союз. Она нанимает исполнителя, чтобы убирать неудобных, он получает секс, деньги — всё, что она предложит.
Минуту Морган молчал. Гурни ощутил странное: будто в этом человеке рушится внутренний каркас.
— Ты знаешь о бардаке, что я устроил в нью-йоркской полиции. Может, Кэрол тоже знала. Не уверен. Даже если знала — согласилась переехать со мной в Ларчфилд. Оставить прошлое в прошлом. Новая жизнь. Всё было нормально. Потом, примерно год назад… зависимость вернулась. Одержимость. Во весь рост. Безумнее, чем когда‑либо.
— Безумнее — в каком смысле?
— Женщина, с которой я связался. Выбор, который сделал. Ужасный выбор. Худший из возможных.
— Лоринда Рассел?
У него отвисла челюсть. Он уставился на Гурни:
— Как ты узнал?
— Просто догадка.
— Теперь ты говоришь, что она в постели с Сайласом Гантом — и они убили Асперна.
— Я не могу это доказать, Майк. Я говорю, как это выглядит.
— Гант — тот самый кусок дерьма, с которым Кэрол воевала.
Гурни промолчал.
— Ты всегда роешься в неприглядной правде. Достаёшь её на свет.
Он подождал и спросил:
— Кто был инициатором вашего романа?
Морган моргнул, словно навёл резкость:
— Думал, что знаю. Теперь — нет.
— Как ты думаешь, что ей было нужно от тебя?
Он слабо пожал плечами:
— Думал — секс.
— А теперь не уверен?
— Я ни в чём не уверен.
— Что ещё ей могло быть нужно?
— Понятия не имею, — слишком поспешно ответил он.
— Скажу иначе. Она когда‑нибудь говорила, чего хотела бы изменить в своей жизни, по сравнению с тем, что есть?
Морган уставился на недопитый бурбон, будто ища иной ответ, кроме неизбежного. Наконец почти шёпотом ответил:
— Да. Говорила, насколько лучше всё могло бы быть… если бы не Ангус.
Гурни дал ему время прислушаться к собственным словам.
— Ты думаешь, она просила меня… сделать это?
— А ты как думаешь?
49.
По дороге домой, в Уолнат‑Кроссинг, Гурни обдумывал, что, по мнению Лоринды, могло сделать её жизнь лучше. А именно — что она нашла человека, более готового, чем Морган, понять просьбу и воплотить её.
Кого‑то вроде Сайласа Ганта.
Он понимал: мысль ведёт на скользкую тропу — не в последнюю очередь потому, что ему хотелось в неё верить. Ему хотелось, чтобы серийным убийцей оказался Гант. Пора было снова услышать Джека Хардвика, непробиваемого скептика.
Тот ответил на звонок и согласился встретиться в «Абеляре» через сорок пять минут.
По пути Гурни позвонил Словаку — выяснить, не нашлись ли телефон Асперна или его трёхсотдолларовая бутылка. Словак доложил, что — нет, несмотря на тщательный обыск дома, гаража и трёх машин Асперна. Отсутствие ничего не доказывало, но совпадало с формирующейся в голове Гурни картиной.
Когда он приехал в «Абеляр», Хардвик уже сидел за их обычным столиком и успел заказать себе большую кружку чёрного кофе, а Гурни заказал — двойной эспрессо.
— Спасибо, Джек. Ценю, что пришёл.
— Правильно ли я понял из телефонного трёпа, что статус мэра Глазки-Оленьи‑Какашки официально сдвигается со злодея в сторону жертвы?
— Официально — нет. Пока нет. Но у меня сложилась совсем новая версия событий, и мне важно твоё мнение.
— Ненавижу это чёртово напряжение.
Гурни отпил эспрессо, собрался с мыслью:
— Итак, поехали. Всё совпадает с официальной версией до момента, когда Билли Тейт выходит из морга, но — вместо того чтобы явиться к Чандлеру Асперну с предложением убить Ангуса — он идёт к Лоринде Рассел. Ей идея нравится, но у неё появляется идея лучше. Она нанимает киллера убить Тейта, а затем и Ангуса — пользуясь отпечатками Тейта и скальпелями, которые тот унёс из морга, чтобы устроить хаос на местах преступлений и запустить всю эту чепуху про «мертвецов, вышедших из гробов». Наёмник в одежде Тейта и за рулём его джипа также убивает Мэри Кейн и Линду Мейсон — по мотивам, которые мы уже предполагали. Затем, с его помощью, Лоринда придумывает блестящий финт: обвинить Асперна в убийстве — якобы в самообороне, — чтобы одним махом закрыть полицейское расследование трёх прежних убийств и одновременно избавиться от агрессивного юридического оппонента.