Страйкер переплела пальцы:
— Вы звучите очень уверенно.
Гурни кивнул:
— У меня длинная история с Морганом. И то, что он сделал, полностью укладывается в то, что я о нём знаю.
— Мы ещё вернёмся к этому, — сказала Страйкер. — Сначала — о структуре. С потерей шефа Моргана департамент лишился и той хрупкой командной вертикали, что у него была. Вчерашняя бойня, очевидно, требует тщательного расследования с привлечением людских ресурсов, которых у Ларчфилда попросту нет. Лучшее решение, какое я вижу: мой офис берёт на себя общую ответственность за расследование.
Она кивнула в сторону Словака и Барстоу:
— Это никоим образом не отстраняет вас от дела. Я хочу, чтобы вы продолжали работать так же тщательно. Завтра утром детектив-лейтенант Дерек Хэпсбург из моего штаба приступит к надзору и подтянет любые дополнительные ресурсы, которые понадобятся. Когда он прибудет, проведём брифинг по фактам. К этому времени приготовьте для него копии материалов дела, соответствующие видеозаписи и так далее. Вопросы?
Словак поднял руку:
— А как быть с толпой журналистов снаружи?
— Не давайте им ровным счетом ничего. И — подчёркиваю — ничего. Направляйте к сержанту Пэт Лемон, моему пресс-секретарю. Она с ними разберётся.
Страйкер взглянула на Барстоу.
— Вопросов нет, — покачала та головой.
— Преподобная Рассел?
Хильда улыбнулась своей мягкой, церковной улыбкой:
— Дополнительные ресурсы, о которых вы упомянули, наверняка будут, кстати.
— Должна спросить: в вашей новой роли исполняющей обязанности мэра — как к вам правильно обращаться? Или остановимся на «преподобной»?
— «Хильда» будет вполне уместно.
Страйкер изобразила собственную холодную улыбку и поднялась, давая понять, что встреча окончена. Когда остальные двинулись к выходу, она жестом удержала Гурни.
Оставшись с ним наедине, закрыла дверь конференц-зала и села напротив:
— Звучало так, будто вы абсолютно уверены: ваш «друг» Морган не мог быть шантажистом, зато вполне мог оказаться убийственно-самоубийственным маньяком. Я верно поняла?
— Примерно так.
— Что значит «примерно»?
— Вы назвали его моим другом. Это некоторая натяжка.
— Допустим. Тогда отчего вы столь уверены в мотивах этого «недруга»?
— Кроме простой логики и улик на месте?
— Кроме этого.
Взвесив, стоит ли раскрывать источник своей уверенности, Гурни решился и рассказал Страйкер историю перестрелки в жилом доме — эпизод, лежавший в основе его отношений с Майком Морганом. Она слушала внимательно, в конце слегка кивнула — давая понять, что видит в этом ключ к пониманию Моргана. Потом сменила тему:
— Я встречалась с вами уже дважды, и оба раза оставалась с впечатлением, что вы знаете больше, чем говорите. Это точно?
— Я не обладаю особым знанием. Это скорее ощущение.
— Какое?
— Что всё слишком запутано.
— Конкретнее?
— Перед нами вереница историй, которые выворачиваются то в одну, то в другую сторону — и никак не выравниваются. Но всякое преступление в своей сути тянется по прямой. И вот именно эта прямая здесь ускользает.
— Пожалуй, четырнадцать трупов сложно уложить аккуратно, — заметила Страйкер. Гурни промолчал.
— Вы разделяете сомнения Моргана насчёт смерти Чандлера Асперна?
— Разделяю.
— Верите, что Лоринда Рассел была причастна?
— Верю. В паре с сообщником.
— И кем мог быть этот сообщник?
— Мы подозревали Сайласа Ганта, но он отпадает: в ночь убийства Асперна он выступал на религиозном митинге за сотни километров отсюда.
Кончиками пальцев Страйкер негромко застучала по столешнице:
— То есть вы утверждаете, что убийца всё ещё на свободе?
— Похоже на то.
55.
Изложив Страйкер и прочие соображения по делу — которое он по‑прежнему видел цельным, уверенный, что все смерти связаны одной глубинной причиной, — Гурни направился назад, в Уолнат-Кроссинг.
Всю дорогу его не отпускала мысль о сообщнике Лоринды в деле Асперна. Если фигура, приближавшаяся к оранжерее в одежде Билли Тейта на видеозаписи, — не Асперн и не Гант, значит, это был кто-то третий, сходного роста.
Кто-то другой.
Эта простая формула вдруг отозвалась в памяти — будто где-то уже звучала. Чем настойчивей он пытался ухватить ускользающее воспоминание, тем дальше оно уходило; стоило отпустить — подступало ближе. Упрямство памяти: дверь открывается, когда перестаёшь в неё колотить.
Так вышло и на этот раз.