Паркуясь, он смотрел на недостроенный сарай для альпак — и без всякой видимой причины вспомнил слова Клариссы Флакко о том, как тело Хэнли Баллока выносили из квартиры. Описав, как «кузен» и «доктор» спускали тело по лестнице, она добавила: «Кто-то ещё приехал на катафалке».
Гурни поразило, что чужое «кто-то ещё» откликнулось на его собственное «кто-то другой», сказанное через несколько дней. Но важна была не сама фраза — важнее запомнившееся описание человека, которого дала Кларисса. Чтобы не ошибиться, он поднял запись своих заметок после той беседы.
Худой, лысеющий, около сорока. Примерно ровесник Баллока.
— Ему было «за сорок» десять лет назад, — отметил про себя Гурни.
Догадки вспыхнули ослепительно — точно свет прожекторов на месте преступления. Он застыл, боясь, что малейшее движение разрушит выстраивающуюся в сознании картину ларчфилдских убийств.
Намечалась прямая линия, которую он так долго искал.
Тонкая нить, связывающая всё: от поспешного заключения судмедэксперта о смерти Тейта — до угнанного «Лексуса» Пила, оставленного за похоронным бюро; от разнузданных связей Лоринды — до самоубийства Моргана «в лучах славы»; от несходства узлов на шнурках — до того, о чём Хильда Рассел рассказывала ему о «выдающихся» горожанах; от звуковой аномалии на видео из комнаты бальзамирования — до вспышки ярости Пила в адрес Фэллоу.
Он усмехнулся: единственный человек, которого все считали неправым, на деле был прав. А тот, кому было что терять, мог выиграть больше всех.
Его одновременно переполняло облегчение от прозрения и смущение: как же легко его провели стройные рассказы Киры Барстоу и Греты Викерц. Вдвойне — за то, что он угодил в классическую ловушку, о которой сам предупреждал курсантов в академии. Хуже всего — что проигнорировал аксиому, будто выжженую на коже суровым нью-йоркским наставником:
Ничему не верь. Никому не доверяй. Сомневайся во всём.
Смущение отступило, уступая место возбуждению. Но радость догадки ещё ничего не значила: доказательств не было. А добыть их будет непросто — почти все фигуранты уже мертвы.
Времени оставалось мало, и он решил немедля пойти по одному из немногих ещё открытых следов. Забежав в дом, первым делом он позвонил Словаку.
— Да, сэр. Чем могу?
— В первый же день, как я прибыл в Ларчфилд, я увидел «Лексус» Пила, припаркованный за похоронным бюро. Позже он сказал, что одолжил у соседа домкрат. Ты не знаешь, у кого именно?
— Ставлю на Хью Стэнхоупа. У него пять «Феррари». Богаче Бога, но любит пачкать руки. Как-то предлагал нам выкупить «Додж Чарджеры». Зачем спрашиваете?
— Сможешь узнать у него марку и номер модели того домкрата, который он дал Пилу?
— Думаю, да. Конечно. Но…
— Длинная история, Брэд. А времени катастрофически мало. Объясню позже.
— Звоню ему — и сразу отзвонюсь вам.
Затем он набрал Барстоу — попал на автоответчик:
— Привет, Кира. Вопрос к вашему компьютерному эксперту, который заметил звуковую аномалию на видеозаписи из морга. Спросите его, могло ли это быть вызвано тем, что фрагмент аудио записан дважды. Нужен простой ответ, без техподробностей. И да, срочно. Спасибо.
Почувствовав голод, он отрезал ломоть цельнозернового хлеба, сделал бутерброд с сыром и солёными огурцами, включил кофеварку, ополоснул кружку. Пока вытирал — зазвонил телефон. Это был Словак с ответом по домкрату.
Поблагодарив, Гурни сел к ноутбуку, зашёл на сайт производителя и в технических характеристиках нашёл то, что искал. Само по себе это ничего не доказывало — но указывало на следующий шаг.
Он снова позвонил Словаку:
— Брэд, нам нужно срочно поговорить с Пилом. Найди его и объясни, что, сам того не понимая, он может владеть важной для дела информацией. Поговори лично.
— Вызвать его в управление?
— Идеально. Если по какой-то причине не сможет или не захочет — оставайся с ним и передай, что я уже в пути. Потом набери меня и скажи, где вы.
— Ладно… — Словак замялся. — Может, уведомим Страйкер?
— Пока нет. Сначала хочу прояснить пару фактов.
Это, несомненно, было правдой. Он мог бы добавить, что предпочитает разбираться по‑своему, без посторонних вмешательств, но это лишь прибавило бы Словаку причин для тревоги.
Следующие двадцать пять минут Гурни посвятил сэндвичу, кофе и продумыванию подхода к Пилу. Размышления — и приготовление второй чашки — резко прервал звонок Словака; в голосе звучала паника.
— Дэйв?
— Да?
— Я у Пила. Взлом. И… думаю, его убили.