— Но видео… — начала Страйкер.
— Видео было гениальным решением Пила. Он достаточно походил на Тейта по росту, чтобы влезть в его одежду. Благодаря гриму, который был в морге, он мог изобразить обгоревшее, изуродованное лицо, если не рассматривать его вблизи. И он одолжил у соседа электрический домкрат, управляемый пультом, чтобы «вскрыть» гроб изнутри. Помните крошечное отверстие, высверленное в днище? Как раз под кабель питания. Пил уложил домкрат внутрь, захлопнул крышку, а затем разжал защёлки изнутри — отсюда и треск, который он предварительно записал. В тот вечер, ещё до того, как камера наблюдения автоматически включилась, он закатил гроб в холодильную камеру и остался там, закрыв за собой дверь.
— Позже, запустив камеру, он воспроизвёл весь звуковой ряд, который мы слышим на видео, вплоть до «вскрытия» гроба. Всё остальное вы видели сами: он появляется в одежде Тейта, пошатываясь, бродит по комнате, с телефона Тейта отправляет сообщения Селене Карсен и Асперну.
Страйкер наклонилась вперёд:
— Зачем Асперну?
— Подстава Асперна была продумана с самого начала. Сообщение ему — закладка фундамента.
— А что он сделал с телом Тейта?
— Отрезал кисти — чтобы оставить отпечатки Тейта в хранилище и там, где понадобится, набрал его крови для ДНК‑идентификации на месте убийства Ангуса; остальное тело расчленил и закопал в лесу неподалёку от дома Асперна.
— Господи… — пробормотала Страйкер. По её взгляду Гурни понял: она мысленно прогоняет все известные факты, сверяя их с услышанным.
В стеклянную дверь за её спиной негромко постучала приветливая медсестра и вошла:
— Простите, проверю пациентов. — Она взглянула на монитор у Хардвика и на уровень жидкости в капельнице. — Думаю, вы живучий. Подержим вас сутки; если показатели стабилизируются — выпишем. И маленькая рекомендация на будущее: постарайтесь избегать серьёзных лобовых столкновений. Хотя бы какое‑то время, — улыбнулась, перевела взгляд на Гурни: — У вас не болит?
— Не особенно.
— Отлично. Насколько знаю, вы готовы к выписке. — Она снова улыбнулась и вышла, тихо закрыв дверь.
Страйкер нахмурилась — её мысленный расклад, кажется, наткнулся на тупик:
— По вашей версии, Пил разыграл всю эту сложную инсценировку «воскрешения» Тейта исключительно ради создания обманного видео. Так?
— Так.
— Но в протоколах допроса он сперва отрицал само существование записи. Зачем?
— Я тоже задавался этим вопросом — пока эксперт по цифровым носителям не пояснил: облачные бэкапы нынче настолько повсеместны, что специалисты проверяют их в первую очередь. Зная это, Пил понимал, что видео всплывёт, а его притворное «я не в курсе, что была запись» только добавит ему правдоподобия.
— Вы высокого мнения о таланте мистера Пила к обману.
— Да.
— Ещё одно. Если он устроил кровавую сцену у себя дома, чтобы скрыться и заставить всех поверить, будто он мёртв, зачем тратить время на ваше убийство?
Гурни пожал плечами:
— С практической точки зрения — не слишком умно.
— Вот именно.
— Мне нужно об этом подумать.
Хардвик хмыкнул:
— Скажу почему. Как только Шерлок вцепится во что‑то, этот сукин сын уже не выпустит. Пил был не дурак. Он мог решить, что единственный способ гарантировать, что этот парень не постучит к нему через год, — придавить его сейчас.
После длинной паузы Страйкер кивнула:
— На текущий момент достаточно. Мы с вами свяжемся.
Поскольку в больницу Гурни и Мадлен приехали на местной карете скорой, своей машины у них не было; охранник, закончивший дежурство, предложил подбросить их домой.
Добравшись до места между амбаром и прудом, где городская дорога упиралась в их землю, Мадлен попросила их высадить. Гурни понадобилась минута, чтобы выбраться и выпрямиться на костылях, выданных в больнице. Охранник вежливо отказался от оплаты и уехал; Мадлен предложила на минутку устроиться в шезлонгах у пруда.
К костылям он ещё не привык — путь занял время. Когда они наконец уселись, Мадлен объяснила, что намеренно тянула момент встречи с видом обугленного курятника — и тех ужасных воспоминаний. Ей хотелось сперва впитать красоту утра.
Над восточным хребтом вставало солнце. Вчерашняя гроза давно отгремела, небо очистилось, прохладный воздух был свеж, а капли на траве сверкали, как россыпь маленьких светлячков. Над водой то поднимались, то опадали рои крошечных насекомых. В камышах суетились краснокрылые трупиалы, вили гнёзда. Ночной дождь, казалось, усилил синеву дикого ириса вдоль дороги.