— Какой‑то рисунок, процарапанный по краске. Надеюсь, не по дереву.
— Рисунок?
— Это всё, что она сказала.
— Позвоните ей, пожалуйста.
— Сейчас?
— Это может быть важно.
С нескрываемым вздохом Мейсон набрал номер. После длинной паузы взглянул на Гурни:
— Ушло на голосовую. Оставить сообщение?
Гурни проигнорировал:
— Где находится дом?
— В конце Скиннер Холлоу.
— Это где?
— За северным склоном Харроу‑Хилл. По сути — у чёрта на рогах.
— Это та сторона холма, которая не выходит на озеро?
— Да.
— Она звонила до или после того, как вошла в дом?
— Понятия не имею. А это важно?
— Возможно, нет. Я поеду взглянуть. Дам вам знать, как буду на месте. Договорились?
Скиннер‑Холлоу представляла собой узкую трехкилометровую грунтовку вдоль ручья в тесном овраге — склоны слишком крутые для строений. В конце овраг вдруг расширялся, переходил в сосновый лес, а тот — в покошенное поле. Посреди поля — белый фермерский дом с голубыми ставнями и синей дверью. За ним — классический красный амбар. В отличие от домика Руби‑Джун у озера, схожего размером и типом, этот был аккуратен так же, как сам Мейсон. Даже гравийная подъездная дорожка была безупречно подметена.
Подъезд расширялся в небольшую площадку, на которой стояла пыльная белая Тойота Королла. Подъезжая, Гурни уже различал «вандализм» на входной двери: до боли знакомая восьмёрка с вертикальной чертой посередине — процарапана по синей краске чем‑то острым.
Он опустил боковые стёкла, прислушался. Окинул взглядом окна, поле — всё, что лежало в пределах видимости. Достал из бардачка кобуру на щиколотку и 9‑мм «Беретту». Пристегнул кобуру, взял пистолет в руку и вышел. Хруст гравия под подошвами только усилил настороженность.
Подойдя к двери, заметил: та приоткрыта. Это встревожило больше, чем знак на краске.
— Миссис Мейсон! — окликнул он.
С куста калины на углу дома вспорхнула стайка жёлтых вьюрков. Он позвал ещё дважды.
Тишина.
Он резко постучал, снова громко назвал её по имени.
Тишина.
Сняв «Беретту» с предохранителя, он толкнул дверь носком ботинка.
Тишина.
Он вошёл в центральный коридор, тянувшейся к задней двери со стеклянными панелями. Сквозь неё виднелись ярко‑зелёная лужайка и угол красного амбара. Справа — маленькая столовая, слева — гостиная.
На всякий случай он крикнул:
— Полиция Ларчфилда! Кто в доме — покажитесь сейчас же!
Тишина.
В гостиной беспорядка не было — но и стерильности тоже. На приставном столике — тарелка с крошками и пустой стакан. У кресла — раскрытый номер «Нью‑йоркера». На журнальном столике — стопка книг. С подлокотника дивана свисал скомканный плед.
Он прошёл по коридору на скромную кухню. Та же повседневная картина: в сушилке — тарелки, в раковине — посуда, чайный пакетик, не вымытые приборы. Пара ящиков не задвинуты до конца. Рядом — маленький стол для завтрака, в полосе послеполуденного солнца на нём виднелись крошки.
Он уже собирался подняться наверх, когда взгляд зацепился за пятно посреди небольшого овального коврика у стола — размером с монету, похожее на подсохшую кровь.
Опустившись на колено, Гурни осторожно приподнял ближайший край коврика. Под тканью в волокна ковра впиталась та же темноватая жидкость — с обратной стороны она выглядела чётче. Посветив фонариком телефона, он увидел: место ещё не до конца высохло. Вернул коврик и осмотрел пол внимательнее.
Вскоре нашёл длинные царапины — словно по полу волокли что‑то тяжёлое. След тянулся из кухни по коридору к задней двери. Вместо того чтобы её открыть, с риском загрязнить место преступления, он вернулся к парадному входу, вышел и, обойдя дом, подошёл к задней двери — проверить, продолжается ли след снаружи.
Он действительно был — тянулся через лужайку к амбару.
Гурни двинулся по следу и обнаружил, что тот огибает угол строения и упирается в раздвижную дверь. Здесь следы на траве были заметнее — словно по земле волокли чьё‑то тело. Коричневое пятно, похожее на засохшую кровь, казалось, подтверждало это.
Чтобы не оставить возможных отпечатков на стальной ручке, Гурни ухватился не за неё, а за край тяжёлой двери и повёл её в сторону за верхние ролики, на которых та держалась. Когда створка сдвинулась, он услышал жужжание мух.
Перед раскрытым дверным проёмом стоял сельскохозяйственный трактор с фронтальным погрузчиком. Погрузочный ковш завис примерно в полутора метрах над полом сарая. Он поддерживал женщину, чье тело было зафиксировано в неестественном, наклонном положении: ее ноги находились выше туловища, а голова безвольно свисала к полу. Волосы собраны сзади в одну длинную косу; кончик косы едва касался пола. Вокруг глаз и зияющей раны на горле копошились рои мух.