— Это чаще всего те, кому нужны признание, оправдание, восхищение. Их послания обращены к воображаемой аудитории. Формулировки иногда выдают умственную отсталость, галлюцинации, жестокие эмоциональные срывы. Но порой это безумие фальшиво. У меня были дела с преступниками, которые выглядели законченными маньяками, хотя на деле…
Его прервал звук где-то неподалёку — тихий, прерывистый стон, едва слышный, но полный боли, почти как крик.
Грег Мейсон стоял у своей машины, между Фэллоу и Морганом, и смотрел на лицо в раскрытом мешке для трупов. Его собственное лицо было перекошено страданием.
— Бедняга, — тихо сказал Барстоу.
Гурни наблюдал, как Морган усадил Мейсона на пассажирское сиденье «Приуса». Майк остался стоять, наклонившись и что-то говоря ему вполголоса, Фэллоу застегнул молнию на мешке для трупов и вместе с помощником покатил носилки к фургону для перевозки тел.
Гурни двинулся следом.
— Доктор Фэллоу?
Фэллоу обернулся и уставился на Гурни немигающим, ничего не выражающим взглядом.
— Доктор, если вы готовы сейчас чем-то со мной поделиться, пусть даже предположением, это может оказаться крайне полезным. В данном случае фактор времени…
Фэллоу оборвал его:
— Фактор времени есть всегда. Всем всё нужно немедленно.
Гурни повернулся чтобы уйти, когда Фэллоу вдруг огорошил его скороговоркой фактов:
— Незначительные следы синей краски по нижнему краю раны на шее. Несколько волосяных фолликулов вырваны из кожи головы — тело перетаскивали за волосы к месту окончательного размещения. Перерезаны правая сонная артерия и правая яремная вена. Из тела выкачано значительное количество крови, найти её не удалось. Следы сильного удара по верхней теменной кости черепа — предполагаю инструмент, похожий на тот, которым убили собаку в доме Рассела.
— Верхняя часть теменной области? — уточнил Гурни. — Это значит, удар пришёлся по макушке?
— Да.
Не добавив ни слова, Фэллоу зашагал к своему «Мерседесу», а его помощник погрузил носилки и мешок с телом в фургон.
Через минуту обе машины — покатили по усыпанной гравием подъездной дорожке, проложенной через заросшую травой поляну, и исчезли в тени сосен.
Пока Гурни смотрел им вслед, к нему подошёл Морган. Он огляделся и понизил голос:
— Ты уловил какой-нибудь запах?
— Запах?
— От Фэллоу. Алкоголь.
— Нет.
— Хорошо. — Он взглянул на часы. — Мне нужно вернуться в штаб и начинать готовить заявление. Пресс-конференция в семь. Не думаю, что ты захочешь…
— Даже не начинай.
Морган кивнул:
— Верно. Итак… что ты думаешь обо всём этом?
— Кроме того, что это ужасно, добавились по меньшей мере три тревожных акцента. Во-первых, время. В отличие от убийства Кейна, это не связано с убийством Рассела: Там Тейт устранил того, кто узнал его по дороге на Харроу-Хилл. Здесь речь о другом. Во-вторых, пропавшая кровь — создаётся впечатление, что её изъяли из тела и увезли. Зачем — остаётся гадать. И, наконец, то, чего ты ещё не видел: надпись кровью в доме. Складывается ощущение, что нечто скорее начинается, чем заканчивается.
Морган замялся, а затем неохотно направился через парковку к дому.
Гурни вернулся к своему «Аутбэку», достал телефон и позвонил Мадлен.
Он почти надеялся, что звонок уйдёт в голосовую почту, но она ответила.
— Дай угадаю, — сказала она. — Что-то случилось, и к ужину тебя не будет.
— Тут сложная ситуация.
Она молчала, ожидая продолжения.
— Сегодня нашли ещё два тела. Женщины. Им перерезали горло.
Она издала короткий стон.
— И возможно, это ещё не конец.
— Что ты имеешь в виду?
— Убийца оставил послание, но я сейчас не хочу вдаваться в детали.
— Ничего не объясняй. Я поговорю с Винклерами. Позвони, когда сможешь.
— Позвоню.
— Будь осторожен.
— Постараюсь.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Он посмотрел на часы в телефоне, глубоко, медленно вдохнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза — на мгновение, чтобы ухватиться за тишину, — перед разговором с Грегом Мейсоном, который, как он почти не сомневался, окажется эмоционально изматывающим.
Громкий стук в стекло у его головы вернул его к реальности. Опустив окно, он увидел, как Морган смотрит сверху вниз.
— Ты в порядке?
— В порядке, — ответил Гурни. Во рту пересохло. Он ничего не ел со времени утреннего кофе и тоста.
— Что за чертовщина - эта надпись на стене, — сказал Морган.
— Чертовщина, — согласился Гурни.