— Завтра — отлично.
Она внимательно уставилась на кофеварку, пока кружка медленно наполнялась:
— Ты ни разу не упомянул про верёвку.
Она ждала.
— Ах да. Прямоугольник из жёлтой верёвки у стены дома. Я собирался спросить тебя об этом.
— Я строю пристройку.
— Ты?
— Очевидно, что ты слишком занят. Думаю, я достаточно узнала о строительстве каркасных сооружений, пока была волонтером в организации «Среда обитания для человечества»
— Пристройка… для чего конкретно?
— Для чего угодно. Может, просто побольше цыплят. Это будет любопытное испытание.
Гурни глянул на старинные кухонные часы. Пора выезжать, чтобы успеть к Хардвику. Он подавил желание задать ещё десяток вопросов о пристройке, обнял и поцеловал Мадлен, вышел к машине.
«Абеляр», некогда невзрачный универсальный магазин в крошечном Дилвиде, за несколько лет превратился в изысканное кафе — заслуга уроженки Бруклина по имени Марика. Пыльные полки с консервами, чипсами «барбекю» и двухлитровой дешёвой колой сменились импортной пастой, свежей выпечкой и внушительным рядом «ремесленных» напитков. Место стало любимым для уикенд-хипстеров.
Когда Гурни въехал на стоянку, «Понтиак ГTO» Хардвика, уже был там. Неуклюжая брутальность маслкара полувековой давности, отчаянно нуждавшегося в перекраске, резко контрастировала с обтекаемыми родстерами БМВ и Ауди рядом.
Хардвик сидел за маленьким столиком в глубине. Марика — с необычными голубыми волосами, собранными в пучок, блузкой с круглым вырезом и облегающими шортами — колдовала у эспрессо-машины на боковой стойке. Проходя к Хардвику, Гурни миновал два столика, где сидели стройные мужчины с дорогими стрижками и аккуратными бородками.
Почти год он не видел Хардвика, но тот всегда выглядел одинаково: плотный мускулистый торс в чёрной футболке и джинсах; суровое лицо; пугающие бледно-голубые глаза аляскинской лайки. И, конечно, манера.
— Гурни, я чертовски впечатлён! Сначала ты — лучший нью-йоркский детектив по убийствам. Потом переезжаешь сюда и обучаешь местных подтирать задницы. А теперь охотишься на зомби. Я в восторге.
Гурни сел:
— Привет, Джек.
— Там, в Ларчфилде, что-то в воду подмешивают? По тому, что я слышал, — сплошной массовый психоз.
— Слышал «фантастические» репортажи?
— «Фантастические»? Скорее — грёбаное безумие. Какой-то сатанист получает удар молнией, затем восстаёт из мёртвых и режет троих, включая шотландского ублюдка Ангуса? Такого я ещё не слышал.
— В деле действительно есть особенности.
Хардвик рассмеялся — звук, похожий на лай большой собаки. Один из худощавых бородачей тревожно оглянулся.
— Видел пресс-конференцию твоего шефа. Выглядело как нервный срыв, который я наблюдал на межведомственном совещании по делу Пиггерта. Это тот же тип?
— Да.
— Этот губастик — главный полицейский Ларчфилда?
— Да.
— Как, чёрт побери, так вышло?
— Долгая история. Я знаю не всё.
— Как он втянул тебя в это дерьмо?
— Ещё одна долгая история.
— Эту я и хочу услышать.
— Сначала кофе.
Он поймал взгляд Марики, когда она несла капучино бородачам. Она улыбнулась своей ослепительной улыбкой:
— Двойной эспрессо?
— Отличная память. Давно не виделись.
— Слишком давно.
Она засыпала зёрна, включила кофемолку.
Хардвик сверкнул фирменной улыбкой:
— Итак, давай. Что ты делаешь в Ларчфилде?
— Мне позвонил Морган. С тех пор, как его выперли из департамента, я о нём не слышал.
— За что?
— Не те женщины, не те обстоятельства, всё не так.
— Ничего удивительного. Помню, на том совещании, он выглядел как обиженный мальчишка. Некоторым женщинам такое по вкусу.
— Суть в том, что, когда его вышвырнули, он приземлился на ноги. Кто-то свёл его с Ангусом Расселом, и тот пристроил его начальником службы безопасности в местном колледже, а через год перевёл в начальники полиции. Милое местечко, тихая деревушка, преступности — ноль… пока несколько дней назад не разверзся ад.
— И тогда этот ранимый мальчик позвонил тебе?
— Верно. Сенсационное убийство, рай с трещинами, главный покровитель мёртв, шатается кресло, рушится самооценка — «пожалуйста, помоги, пожалуйста, спасай».
— Почему ты не послал его на фиг?
— Неловко по отношению к бывшему напарнику, который однажды спас мне жизнь.
Лицо Хардвика не то, чтобы потеплело — к теплоте он был не предрасположен. Но он медленно выдохнул и кивнул:
— Фактор, который нельзя игнорировать. Итак, чего ты хочешь от меня?