— Рад, что вы смогли прийти.
— Вы сказали, у вас есть информация.
— Есть. И проблемы. Но сначала хочу, чтобы вы знали, как я ценю ваше участие. У вас отличная репутация.
Он снова обнажил зубы:
— Опыт, сообразительность, послужной список.
Сделал паузу — будто ожидая благодарности за комплимент, — и продолжил:
— Итак, вопрос. Вам дают все необходимые ресурсы?
— Не уверен, что понял, — ответил Гурни.
Это было неправдой: он понял и подтекст, и направление. Но хотел услышать, как Асперн сам это сформулирует.
Тот откинулся в своём огромном кресле и посмотрел на массивный золотой Ролекс на правом запястье:
— Меня тревожит… мышление вашего бывшего напарника.
— «Планы»?
— Пусть будет мышление и приоритеты. Человек, настолько слепой к тёмной стороне Ангуса Рассела, вызывает вопросы. Это наводит на мысль о глупости, соучастии — или о том и другом.
— Расскажите мне о «тёмной стороне» Рассела.
— Вы, конечно, в курсе подозрительных исчезновений?
— Слышал об обвинениях по двум лицам, отклонённых за отсутствием состава преступления.
— На деле — трое. Двое за последние пять лет и ещё один — несколькими годами раньше. Очень уж вовремя для Ангуса эта склонность его врагов исчезать.
— Предполагаете, у Ангуса был сверхэффективный киллер, который уничтожал людей, не оставляя ни улик, ни свидетелей?
— Я предполагаю, что факты красноречивее слов. И что отношение вашего экс-партнёра к фактам доверия не внушает. Я люблю факты. Моё изучение вашего бэкграунда говорит, что вы — тоже.
Гурни промолчал.
— Вы смотрите на меня немногословным полицейским взглядом. Интересуетесь, к чему я клоню, верно?
— Уверен, вы расскажете.
— Всё просто. Совет никогда не выбирал бы Моргана шефом полиции. Это был выбор Ангуса. Но с уходом Ангуса всё изменится. Будут перемены — гарантирую. Должность шефа займет достойный кандидат — по опыту, способностям, честности, а не по блату. Отличная возможность для подходящего человека. Есть над чем подумать, а?
Он улыбнулся благосклонной улыбкой человека, наделённого властью раздавать милости; но маленькие тёмные глазки выдавали личный интерес, тесно сплетённый с предлагаемым «благодеянием».
Если он и искал на лице Гурни благодарность или хотя бы искру интереса к «хорошей работе», то не нашёл.
— Что у вас на уме, детектив?
— Вопросы.
— Спрашивайте.
— Я думаю о том, с какой лёгкостью Ангус «устранял» врагов. Вы когда-нибудь допускали, что могли быть в этом списке?
— Уверен. Я принял меры предосторожности. У меня есть ресурсы. Я собрал сведения, публикация которых доставила бы Ангусу серьёзные неудобства. Я уведомил его о фактах и о поручениях неназванной юридической фирме — передать материалы прессе и правоохранителям в случае моей преждевременной смерти «неестественным» путём. Похоже, это подействовало.
Гурни обдумал сказанное, затем спросил:
— Что можете рассказать о Лоринде Рассел?
Асперн резко хохотнул:
— Днём — королева эротических грёз Ларчфилда, ночью — летучая мышь-вампир. Хотите подробностей — спроси Моргана.
Гурни уже собирался продолжать, когда в кармане завибрировал телефон. На экране — Морган. Он ответил.
— Гурни.
В голосе Моргана было не столько обычное беспокойство, сколько возбуждение:
— Оператор только что прислал копии двух последних текстов Тейта. Одно — Селене Карсен: по сути, он жив и ей следует держать язык за зубами. Другое — Чандлеру Асперну — куда интереснее.
— Что там?
— Формулировка жаргонная. Но в целом звучит как предложение некоего «сотрудничества». Если так — это всё меняет.
— Уже еду.
Он завершил звонок и поднялся.
— Простите. Срочное.
На выходе он обернулся:
— По поводу Билли Тейта: кроме того случая с угрозой, были ли ещё контакты с вами?
— Нет.
— Он никогда не преследовал вас на улице, дома, в офисе?
— Никогда.
— Ни звонков, ни сообщений, ни писем?
— Совершенно ничего. Почему вы спрашиваете?
— Проясняю детали. Как и говорил: чем больше знаю, тем лучше. Я на связи.
Благодушная улыбка давно сошла с лица Асперна, но интерес, плясавший в угольно-чёрных глазах, остался прежним.
30.
Подойдя к кабинету Моргана, Гурни увидел, как тот меряет шагами комнату, прижав телефон к уху. Гурни вошёл и сел на один из двух кожаных диванов. Из обрывков фраз было неясно, о чём речь: «да», «нет», «абсолютно», «ни в коем случае».