Он поделился размышлениями с Морганом и добавил:
— Адресат может быть спорным, но содержание намекает на сообщника. Или, по крайней мере, на предполагаемого сообщника.
Морган кивнул:
— Кто-то достаточно близкий, чтобы Тейт подписался одними инициалами.
— Или кто-то с номером, похожим на номер Асперна — если Тейт ошибся в одной-двух цифрах.
Телефон Моргана зазвонил. Он глянул на экран:
— Гаррет Монтелл, наш юридический советник. Встречается с Хильдой Рассел — разбирают наследство брата. Отвечу.
— Хорошо. Я вернусь к Асперну, посмотрю, что он скажет, а затем — к Карсен. Можно эти копии?
Морган кивнул и принял звонок.
Гурни направился в мэрию по соседству. Поднимаясь на крыльцо, столкнулся с выходящим Асперном. На лице мелькнула вспышка раздражения, сменившаяся ледяной улыбкой.
— Что-то ещё, детектив?
— Вопрос. Мы получили ряд текстов Билли Тейта. Этот — на ваш номер. — Он протянул копию. — Помните, что-то такое приходило?
Асперн сморщил нос, словно от дурного запаха, дочитал, вернул лист:
— Видел, да. Но не имел ни малейшего понятия, что это от Тейта. Подумал, что прислали не туда.
— Вы перезванивали на номер отправителя?
— Шутите? Тратить на это время?
Он демонстративно глянул на Ролекс:
— Надеюсь, это вам помогло.
Пустая улыбка — и он миновал Гурни, спустился по ступеням и сел на переднее пассажирское сиденье «Мерседеса», который тут же сорвался с места.
Дом Селены Карсен находился на противоположной от Приозёрного шоссе стороне, далеко за Ларчфилдом — в середине государственной зоны дикой природы, где человеческое жильё ограничили несколькими редкими строениями.
Гравийная дорога увела Гурни в еловый сумрак, где вершины деревьев едва не скрывали небо. Чем глубже в чащу вёл навигатор, тем ощутимее становилась изоляция.
Он поймал себя на мысли, что тревога подогрета отголосками разговоров о ведьмовстве, сатанизме и кровавых посланиях на стенах домов двух жертв.
Навигатор велел свернуть с гравия на ухабистую грунтовку, и ещё через полтора километра путь упёрся в высокий чёрный железный забор. Каждый вертикальный прут венчал чёрный наконечник в форме туза пик. За воротами каменная дорожка пробивалась сквозь одичавшую траву к серому трёхэтажному викторианскому готическому дому.
Гурни заглушил мотор. Стая ворон взметнулась с травы и уселась на верхушки сосен.
Движение у ворот. В проёме появилась бледная женщина в чёрном шёлковом одеянии. Прямые чёрные волосы, фиалковые глаза, чёрная помада, три серебряных пирсинга в нижней губе. На серебряной цепочке — отполированная чёрная камея с рогатым богом колдовства. Ногти — лакированно-чёрные. Босые ступни — того же призрачного оттенка, что и лицо. Ткань тонко обрисовывала силуэт — казалось, под ней ничего нет.
Гурни завёл машину и чуть отъехал от забора — увеличить дистанцию, прежде чем выйти.
Она смотрела, приоткрыв губы — выражение обещало то ли тайное знание, то ли сексуальную фантазию, то ли жареные мозги.
— Привет, Селена, — мягко сказал он.
В её глазах что-то мелькнуло, но она промолчала.
— Я видел, как Билли вернулся к жизни.
Она провела кончиком языка по губам — розовый, чужой в этой гамме чёрного, белого и серебра. Казалось, она заговорит, но — тишина.
— Я видел, как он поднялся из гроба. Взял пару ножей и ушёл в ночь. Он определённо жив.
Глаза расширились:
— Билли — ива, а ивы любят воду, а вода — это жизнь, а жизнь — это любовь.
— А любовь — это всё, что есть, — подхватил Гурни её тон.
— Мой Тёмный Ангел восстал из мёртвых, — произнесла она, будто для себя.
— Должно быть тяжело — не знать, где он.
— Он мой Тёмный Ангел, восставший из мёртвых, — повторила она уже с неожиданной настойчивостью, и глаза наполнились слезами.
Слёзы сказали больше любых слов. Помолчав, он достал копию текста, аккуратно оторвал чистый край, вписал имя и номер и протянул ей:
— Если захочешь поговорить о Билли — позвони.
Сначала она не ответила.
Потом — сказала.
31.
Вернувшись в участок, Гурни спросил дежурного сержанта о свободной комнате. Пора было заняться тем, что он терпеть не мог, — бумажной волокитой: обновить протоколы происшествий, показания, сводки хода дела. Делать заметки в блокноте и телефоне — легко. Переносить в официальные формы — мука.
Сержант указал на маленький кабинет в конце коридора. Он уже шёл туда, когда Морган его перехватил и кивком позвал к себе.