— Оперативно, — отметил Морган.
Словак заёрзал:
— А что по следу протектора у коттеджа Кейн? Есть что-то?
— Скоро будет, — ответила Кира.
Морган поблагодарил. Она быстро улыбнулась Гурни и исчезла в коридоре.
— С кровью всё, как и ожидалось, — пожал плечами Словак.
Морган взглянул на Гурни:
— Мысли?
— Самое очевидное. Если Тейт подходил к дому по тропе с Харроу-Хилл, то и ушёл, вероятно, тем же путём — туда, где он скрывается. Стоит проверить камеры вне Приозёрного шоссе — на дорогах, ведущих к этой сети троп. И, учитывая, что Тейт и джип могут прятаться в лесах самого Харроу-Хилл, надо начинать наземный поиск.
— Может, проще задействовать вертолёт? — предложил Словак.
— Где-то — да. Но, насколько я знаю, Харроу-Хилл почти весь под плотным пологом сосен и болиголова, за исключением зоны вокруг особняка Рассела. Проверьте спутниковые снимки. Если я прав, единственный способ — патрульные пешком прочесывают местность. Скачайте топографическую карту и набросайте поисковую сетку.
Словак глянул на Моргана — тот кивнул.
Когда Словак ушёл, Гурни предложил Моргану связаться с шефом полиции Бастенбурга — понять, сколько людей он может дать для проведения поисковых мероприятий.
— Думаешь, нам действительно понадобится столько народу?
— Да. Если только Тейт сам не сдастся.
Морган вздохнул, взглянул на экран телефона:
— Чёрт. Полседьмого.
Он неуверенно посмотрел на Гурни:
— Не перекусить ли?
Обычно Гурни отказался бы, но голод взял своё: за весь день — лишь два анисовых печенья утром в «Абеляре».
Морган достал меню китайского ресторана, они сделали заказ, и, позвонив, уселись друг напротив друга за боковым столиком.
— Важно находить время для еды, — сказал Морган после неловкой паузы. — В тот раз мы пропускали приёмы пищи один за другим, правда?
Это прозвучало не как вопрос, и Гурни не ответил.
— Забавно, — снова заговорил Морган, — как память подбрасывает картинки из ниоткуда. Чаще всего — утром, когда ещё наполовину спишь. Яркие, давно забытые вещи.
Он коротко хохотнул:
— Господи, помнишь толстяка Фрэнка?
— С ним ты сегодня и проснулся? — В голосе Гурни прозвучала неприязнь к ностальгии.
— Нет-нет, просто сейчас всплыло. Утром я проснулся с мыслями о первом нашем убийстве. Помнишь?
— С трудом.
— Парень, который ввозил бинты из Вьетнама. Джордж Хокенберри.
Гурни кивнул. Энтузиазм Моргана от отсутствия ответного энтузиазма Гурни не померк.
— И тот, кого обвиняли в его убийстве — владелец сети ковровых магазинов, Кип Клейберн. Король ковров. Дело против него казалось закрытым. Пока не попало к тебе. — Он кивнул, отрешённо улыбаясь. — Вот это были деньки, а?
Ностальгия — самое неприятное чувство для Гурни. Он намеренно сменил тему:
— Во сколько начинается шоу Сайласа Ганта?
— В восемь тридцать. С сумерками. Он обожает фейерверки.
— Фейерверки?
— Сам увидишь.
32.
Место «палаточного откровения» Ганта — прямоугольное поле, огороженное деревянным забором, с видом заброшенного пастбища. Несколько секций ограды сняли для въезда машин. По периметру теснились легковушки и пикапы, прибывали новые. Морган и Гурни поставили «Тахо» у въезда.
«Шатёр» оказался брезентовым навесом над несколькими театральными помостами у дальнего края поля. На верхнем — подиум. Слева — американский флаг на позолоченном древке, справа — позолоченный крест той же высоты. На фасаде подиума изображены две винтовки со скрещёнными стволами.
Морган выбрался из «Тахо». Гурни наблюдал, как он направился к патрульной машине Ларчфилда позади ряда авто и наклонился к окну водителя. Сам Гурни пошёл к заднему ограждению, откуда просматривалось всё поле.
Зрителей, по его прикидке, было уже около трёх сотен. Большинство — белые, в основном немолодые, и, в отличие от типичных конгрегаций, в основном мужчины. Рядами, на раскладных стульях, они сидели по обе стороны от центрального прохода, ведущего от задней линии к сцене. Группы молодёжи курили, болтали, пили пиво у пикапов. Стайки оборванных пацанов носились, толкаясь и визжа. Закат выцветал, сгущались сумерки, поднимался беспокойный ветерок; сладкий запах свежескошенной травы спорил с выхлопами прибывающих машин.
Гурни уже потянулся к телефону — набрать Мадлен и примерно прикинуть, когда вернётся, — когда внимание притянул низкий рокот со стороны дороги. Чем громче становился звук, тем чаще зрители оглядывались и возбуждённее гудели. Рокот перерос в рев, когда колонна мотоциклистов свернула с трассы в центральный проход зоны.