Гурни насчитал тринадцать увесистых байков, ползущих по проходу к сцене. У самой сцены колонна распалась: шесть мотоциклов взяли вправо, шесть — влево. Тринадцатый всадник — в ослепительном белом кожаном костюме — медленно проехал по центральному проходу и остановился перед подиумом, сорвав у толпы шквал аплодисментов. Это был Сайлас Гант, его седой помпадур невозмутимо колыхался на ветру.
Гомон стих, сменившись выжидательной тишиной. Через мгновение оглушительный свист сопроводил взлёт ракеты; в небе она распустилась красно-бело-синим подобием американского флага, а звуковая система грянула аренную «Боже, благослови Америку». Толпа зааплодировала вновь, когда Гант взобрался на помост и встал за пюпитр, озарённый парой прожекторов.
— Да благословит Бог Америку! — возгласил он, вызвав третью волну рукоплесканий.
— Да сохранит Господь наш народ, оказавшийся под угрозой, — продолжил он. — Это призвание и привело нас сюда в эту дивную ночь — в критический момент истории нашей страны. Нашей страны! Мы собрались, чтобы разделить наше видение, заявить о своих правах, донести послание до высокопоставленных дегенератов, замысливших превратить нашу драгоценную родину в чужую мусорную свалку. Дегенератов в СМИ — коррумпированных, распутных — что прославляют всяческое извращение. Дегенератов, смеющихся над нашей верой, нашей Библией, нашим Богом. Дегенератов, мечтающих лишить нас данного Богом и гарантированного Конституцией права на оружие. Пропагандистов ЛГБТК - дегенератов, потакающих превращению невинных детей в уродов. Знаете, что значат эти буквы? Оставь Бога позади — и стань гомосексуалистом. Это инициалы погибели! Алфавит демонов ада!
Он вынул большой белый платок, вытер пот со лба и, набирая напор, заговорил снова:
— Когда я говорю «демоны ада», именно это и имею в виду. Разносчики зла пролезли в верхние эшелоны власти. Усевшись, как стервятники, на свои горы нечистот, они взирают сверху на таких богобоязненных людей, как вы и я. Гордые, несмотря на гниль в душах, глядят свысока — и хохочут смехом демонов!
Голос, взвинченный до крика, сорвался. Он отступил от микрофона и прокашлялся.
Когда заговорил вновь, звучал тише, но не менее страстно:
— Дорогие мои американцы, мы стоим здесь этим вечером, и наша священная земля, наши священные права, наши священные традиции осаждены. Всё, что нам дорого, атакуют социалисты, содомиты и сатанисты. Знамения Конца времён видны каждому, у кого есть глаза. Взгляните на пожары и наводнения, что терзают развращённую Калифорнию — преемницу Гоморры, рассадник антихристианского беззакония. Господь в гневе призывает нас к действию. Он не станет очищать Америку без нашей помощи. Таково слово, что сказал мне Господь. Он призывает нас присоединиться к Нему в грядущей великой битве. Призывает в Его армию — стать проводниками Его слова, Его силы и Его огня.
Гант перевёл дыхание, вновь промокнул лицо. Потом наклонился к микрофону; близость придала голосу хрипловатую интимность:
— Пока я говорю, дьявол рыщет среди нас — прямо здесь, в наших холмах и долинах — дьявол в теле восставшего из мёртвых. Крадётся во тьме лесов. Перерезает глотки. Оскверняет церкви. Оставляет грязные, кровью пропитанные слова на стенах домов своих жертв. Но с оружием в руках и с крестом мы дадим отпор Князю Тьмы. Мы пойдём, вооружённые, в великую битву — и спасём нашу страну от гибели. Присоединяйтесь к нам — к величественной «Церкви Патриархов». С оружием и крестом мы стоим за Бога и за Отечество.
После эффектной паузы он снял микрофон с пюпитра, подошёл к кромке сцены:
— Оружием и крестом — мы одолеем демонов! — крикнул он. И, наклонившись, подставил ухо толпе: — Что мы будем делать?
Толпа ответила хором:
— Оружием и крестом мы одолеем демонов!
Он спросил снова:
— Что мы будем делать?
Ответ грянул громче:
— С оружием и крестом мы одолеем демонов!
Он спросил в третий раз:
— Что мы будем делать?
И услышал ещё более мощный отклик:
— С оружием и крестом мы одолеем демонов!
В белом кожаном костюме, ослепительном в свете прожекторов, Гант распахнул объятия к толпе и вознёс крик:
— Да благословит Бог Америку!
Толпа вскочила и взорвалась аплодисментами — они не стихали, пока последний из тринадцати мотоциклов не пронёсся по центральному проходу и не исчез в ночи.
33.
Домой Гурни вернулся без десяти одиннадцатью. Мадлен уже легла. Он осушил два стакана воды, прикидывая — оставаться на ногах или лечь. Проверил почту: сплошные сборы средств и напоминание о тридцатой встрече выпускников. Решил лечь спать.