— Пока нет, сэр. Но делаем всё, что можем. Собственно, поэтому и звоню.
— В каком смысле?
— В прошлый раз я спрашивал, помните ли вы кого-то из школьных лет Тейта — кто был ему близок, проводил с ним время, поддерживал хоть какие-то отношения. Вы сказали: его все боялись, кроме Лори Стрэйн.
— Да. И?
— Хочу, чтобы вы ещё раз подумали. Любой знакомый, любая ниточка — не хочу упустить ни одной, которая могла бы привести к Тейту.
Молчание затянулось так, что Гурни проверил:
— Сэр?
— Пытаюсь вспомнить. Но... у него действительно не было друзей.
В голосе Мейсона звякнула неуверенность.
— Хорошо. Не друзья — так, возможно, какие-то другие связи?
Мейсон раздражённо выдохнул:
— Смотрите, я бы не назвал это связью, но, возможно, он пересекался с местным наркоторговцем.
— Имя помните?
— Джоко.
— Это имя или фамилия?
— Понятия не имею. Даже не знаю, настоящее ли. Запомнил, потому что он размалевал им все лавки на деревенской площади, пока его не схватили и не посадили.
— Есть догадки, где сейчас Джоко?
— Скорее всего, уже мертв. Невелика потеря. В мире стало одним негодяем меньше.
Гурни поблагодарил и отключился. Подумав, как ловить дилера, которого, возможно, уже нет, решил начать с ареста. Позвонил Моргану.
— Джоко? В отделе его знают — теперь под настоящим именем: Джон Смит. Большая перемена. С какой стати ты о нём спрашиваешь?
— Грег Мейсон сказал, что в пору торговли наркотиками, у него была связь с Билли Тейтом.
— Не удивлён.
— Насколько понимаю, мистер Смит нынче живёт иначе?
— В последний раз я слышал, что он ведет программу для бывших наркоманов в Олбани.
— Поделишься названием?
— Минуточку. Проверю.
Тишина растянулась на добрых пять минут. Он уже собирался завершить разговор и перезвонить, как Морган вернулся:
— Называется «Свободный и трезвый». Программа для бывших заключённых с наркотической зависимостью. — Он продиктовал адрес и номер. — Думаешь, этот парень знает что-то полезное?
— Скорее всего — нет. Но я ненавижу игнорировать возможности.
«Свободный и трезвый» занимал аккуратный таунхаус среди унылого ландшафта полузаброшенных зданий, ломбардов, винных лавок и подобных заведений. Напротив — аптека с решётками. Перед ней — две машины на домкратах без колёс. Гурни припарковал «Аутбэк» за квартал, положил за стекло табличку OFFICIAL POLICE. Хотя было близко к полудню, улица пустовала.
Стальная входная дверь, выкрашенная коричневой краской, с «глазком», который приглядевшись оказался камерой и динамиком. На кирпичной стене рядом — кнопка звонка. Он нажал; внутри резанул ухо зуммер.
Дверь открыл мужчина с приметами бывшего заключённого: развитая мускулатура, заметная даже под просторным поло; грубые тату на лице, шее, руках; настороженный пустой взгляд.
Гурни представился, объяснил, что час назад договорился с Джоном Смитом о встрече.
Лицо мужчины смягчилось, прорезалось что-то вроде застенчивой приветливости:
— Проходите.
Он провёл Гурни по тусклому коридору, с запахом хвойного моющего средства, к первой открытой двери и отступил. Комната без окон: небольшой стол, картотека, книжная полка, два стула, продавленный диван и журнальный столик с потрескавшейся столешницей. На узком столике за основным — старый компьютер и фото в рамке: двое мужчин жмут руки. Свет — от одинокой лампы под потолком.
Мужчина сел за стол и махнул рукой:
— Выбирайте.
Тогда-то Гурни и узнал голос собеседника по телефону.
— Мистер Смит, — сказал он с улыбкой. — Благодарю, что нашли время.
— Не проблема. Но, как я и говорил, Билли я не видел десять лет. И про эту безумную хронику ничего не знаю. Это не тот парень, которого помню.
— Откуда вы его знаете?
— Я был его дилером. — Сказано просто, без бахвальства и без тех оправданий, что Гурни слишком часто слышал.
— Тейт был наркоманом?
— Скорее экспериментатор. Его тянуло к краю. Знаете эти фотки — люди свешиваются с балкона, стоят рядом с крокодилом и прочее дерьмо? Это был Билли.
— То есть он сидел на чём-то?
— Таким он был и без порошков. Трезвый — ещё более чокнутый, чем под кайфом. Трезвый он походил на парней под метом. Думаю, пробовал, чтобы понять, как это на нём работает. Но мозг у него был странный. Мет, кокс — не давали ему ничего.
— Пробовал «тормоза»?
— Конечно. Окси, героин, транки. Они его приглушали — а Билли не любил тишину. Он был дикий. Пугал людей до чёртиков.
— Вас пугал?
— Меня трудно напугать. — Прозвучало как факт, а не уличная бравада.