— Единственную абсолютно чистую воду в Америке.
— Раз уж о чистоте, — подмигнула Джерри, — не желаешь ли абсолютно чистого джина с тоником?
— С удовольствием. Спасибо.
Он проследовал к стойке, где она готовила напитки и поставила ведёрко со льдом. Смотрел, как она щедро наливает джин в высокий стакан.
— Ну, как дела? — спросила она доверительным тоном.
Он пожал плечами:
— Всё… сложно.
Она скользнула взглядом по Винклерам, словно проверяя, не подслушивают ли:
— Я знаю лишь то, что рассказала Мэдди, и звучит это ужасно и совершенно странно.
— В самую точку.
Она долила тоника к джину, добавила льда, дольку лимона, подала ему стакан и, повысив голос до хозяйской бодрости, объявила:
— Ладно, друзья, прошу к столу. Мадлен приготовила великолепный вегетарианский бириани — от корицы и кардамона у меня слюнки текут!
Пока Гурни и Винклеры рассаживались, Джерри сновала на кухню и возвращалась с блюдами — чатни, картофель карри, чапати, подогретые в духовке.
— Джерри, божественно, — сказал Гурни, попробовав.
— Очень мило, — произнёс Деннис таким бесстрастным тоном, будто в его жизни встречалось и повкуснее.
— Кстати, — спросила Дейдра, — кто‑нибудь следит за тем, что творится в Ларчфилде?
— У нас нет телевизора, — быстро отозвался Гурни, не желая раскрывать причастность. — Что там говорят?
— «Ужас» — ещё мягко сказано, — сказала Дейдра. — И особенно иронично — где это происходит.
— Ларчфилд? — уточнила Мадлен.
— Один из самых безупречных городков штата! На десятилетие свадьбы мы с Деннисом останавливались в отеле у озера. Отель, само озеро, дома — совершенство! И этот прелестный парк на площади — ни одного увядшего лепестка. В воздухе — благопристойность, редчайшая в нашем вульгарном мире.
— Подлинная цивилизация уходит, — добавил Деннис. — Великая американская аристократия вынуждена прятаться на островках приличия — вроде Ларчфилда. Трагедия.
Дальше, в течение двух часов, беседа за ужином металась с темы на тему — к раздражению Гурни, часто смыкаясь на любимых занятиях Денниса.
Помимо прочего, тот был «лесоводом естественной экологии» — подбирал деревьям «родные эволюционные ниши». Строил дома из соломенных тюков — по его мнению, разумнейший формат жилья. Но это пришлось бросить из‑за аллергии на сено.
— А сейчас чем заняты? — спросила Мадлен, когда Винклер, взяв паузу, переложил на тарелку последний кусок бириани.
— Помимо управления нашей фермой альпак, я теперь гид-наставник в КТБ. Это квинтэссенция…
— Что? — переспросил Гурни.
— Вы не знакомы с КТБ? Современный трансцендентальный буддизм. Это, разумеется, самый…
Джерри перебила:
— Чаю, обычный кофе или эспрессо?
Гурни выбрал эспрессо, Мадлен — чёрный чай, Винклеры — травяной.
Джерри поставила чайник.
— Секундочку, — поднялся Деннис, порылся в сумке на спинке стула и достал ещё одну бутылку воды. — Не возражаешь заварить нам на этой?
Джерри улыбнулась:
— Без проблем. Просто любопытно — чем она отличается от обычной воды?
— Чистотой! Качеством, которое должно бы быть присуще многим товарам мира.
Гурни вспомнил «экологичный» автомобиль у крыльца:
— Машина нравится?
— Да. Нулевые выбросы. Это значит — след оставляет максимально щадящий. В КТБ говорят: «Твой след в этой жизни формирует основу следующей».
Дейдра оживлённо кивнула:
— Твои сегодняшние действия определяют твою завтрашнюю жизнь. Вот истинный смысл кармы. Возможно, весь этот ужас в Ларчфилде — карма. Зло возвращается из мёртвых.
Деннис вложил своё:
— На творящего зло, зло и обрушивается.
Дейдра вздрогнула, скрестила руки:
— У меня мурашки от этой фразы. Но если вдуматься — правда. Очень глубоко.
— Что ж, — сказала Джерри, поднимаясь, — темнеет, и мне зябко. Закрою окна. Солнце уйдёт за холмы — и сразу похолодает.
Все обернулись к окнам. Небо сменило фиолетовый оттенок на угольно‑серый. Гурни поднялся помочь. Из леса раздался жалобный крик.
Глаза Дейдры расширились:
— Господи, что это?
Джерри пожала плечами:
— Какая‑то птица или зверь. А что ещё там может быть?
— Не говори так! — воскликнула Дейдра. — Словно из фильма ужасов.
— Прости, — безобидно улыбнулась Джерри. — Гляну, как там чай.
— Давайте поговорим об альпаках, — бодро сказала Мадлен.
— О да! — оживилась Дейдра. — Они такие милые. И шерсть — изумительная.