— Лучшая в мире, — подтвердил Деннис. — Шелковистая, прочная, первосортная. Идеальное животное.
— Они дорого стоят, не находите? — заметил Гурни.
— Наоборот — если учесть всё.
— Что именно?
— Скрытые расходы у других животных. Например, кошки, — произнёс он так, будто говорил о крысах. — Когда я познакомился с Дейдрой, у неё было две кошки, и обе предпочитали премиальные консервы. По два доллара банка. Четыре доллара в день. Тысяча четыреста шестьдесят в год. Они прожили четырнадцать лет.
— Они были неразлучны, — задумчиво сказала Дейдра. — Пиппа умерла через неделю после Большого Бо.
— Четырнадцать лет, — продолжил Деннис. — По 1460 в год — это двадцать тысяч четыреста сорок долларов. Более десяти тысяч на кошку. На корм. Знаете, что ест альпака? Траву! А самое лучшее…
Зазвонил телефон Гурни. Он наполовину вытащил его, глянул на экран — Морган.
— Простите, мне нужно ответить.
Он вышел через раздвижную дверь на заднюю площадку — в прохладу ночи.
— Гурни слушает.
— Дэйв! Слышишь? — голос Моргана дрожал от возбуждения.
— Слышу. Что случилось?
— Звонила Лоринда Рассел. Сказала: только что застрелила Билли Тейта!
— Что?
— Она застрелила Билли Тейта! Считает, что он мёртв.
— Как это произошло?
— Он вломился в дом. Через оранжерею — как в ту ночь, когда убил Ангуса. Она услышала звон стекла, схватила один из пистолетов Ангуса. Вышла в оранжерею — он рванул на неё со скальпелем, она выстрелила. Дважды. Говорит, он лежит на полу. По голосу — её напугал вид крови. Как быстро ты доберёшься?
— Час, если выезжаю сейчас. Кого уведомил?
— Послал несколько патрулей — обеспечить периметр, затем набрал тебя. Сейчас звоню в скорую, Фэллоу, Словака, Барстоу. Торопись. Хочу, чтобы ты был здесь на допросе Лоринды.
— Когда мы говорили с ней после смерти Ангуса, она собиралась поставить камеры. Если поставила — добудь видео.
— Верно. Сделаем. О боже. Тейт ранен! Надеюсь — мёртв. Господи Иисусе. — Голос Моргана срывался. — Молюсь, чтобы это значило: конец делу.
40.
Гурни стоял на веранде, вглядываясь в темнеющий лес, стараясь ухватить смысл этого резкого поворота. В его делах случались неожиданные переломы, но этот ощущался иначе — как фундаментальный сдвиг. Он поймал себя на мысли: имело ли его прежнее понимание дела вообще хоть какую‑то опору в реальности?
Какой мотив, упущенный им, мог толкнуть Тейта на попытку убить Лоринду? И стратегически — почему он не убил её той ночью, когда убил Ангуса? Она была в соседней спальне, удобная цель. Если тогда не хотел — почему теперь?
На веранду вышла Мадлен:
— Что‑то случилось?
— Морган только что сообщил: «Тёмный ангел», оставивший послание на нашем сарае, застрелен. Возможно, дело близко к финалу — но я вдруг не уверен, с чего оно вообще началось.
— Обязательно ли это знать?
— Я хочу знать.
Помолчав, она перевела разговор:
— Ты, случайно, не забыл про тюльпаны?
— Наоборот, вспомнил.
Он вынул горшки из «Аутбэка», протянул ей.
— Мне нужно ехать. Не могла бы ты…
— Сказать, что тебя срочно вызвали? Конечно. Береги себя.
Маршрут от Уолнат‑Кроссинга до Ларчфилда был свободен, и он мчался с приличной скоростью. Высоко в безоблачном небе висела полная луна, придавая ландшафту серебристость, так что фары казались лишними. Спускаясь в Ларчфилд, он видел, как поверхность озера лежит в долине, будто оловянный лист.
Скоро он уже катил по Приозёрному шоссе, мимо вереницы прибрежных особняков, и подъехал к придорожному коттеджу с крошечной верандой — там убили Мэри Кейн.
Почему именно её, а не Руби‑Джун Хупер, столкнувшуюся с Тейтом менее чем в километре отсюда? В двадцатый раз вертел в голове Гурни. Не проливает ли эта маленькая загадка свет на целое?
Сразу за домом Кейнов он свернул на частную дорогу к поместью Расселов и сети троп Харроу‑Хилл. Помнил по поездке с Морганом: грунтовка вскоре превращается в тесный серпантин — днём непростой, ночью и подавно.
Наконец он добрался до мощной каменной стены поместья и остановился. Открытые ворота перетянуты жёлтой лентой. Молодой офицер с большим фонарём подошёл к боковому стеклу и на миг высветил лицо Гурни.
— Детектив Гурни?
— Верно.
— Проезжайте прямо до конца. Все машины — у главного входа.
— Спасибо. Он мёртв?
— О да, мёртв. Я был одним из первых на месте. Одного взгляда хватило — второй не понадобился. Два попадания: в грудь и в челюсть. Затылок снесло. Единственное, что не дало ему разлететься по всей теплице, — капюшон толстовки.