Полицейский приподнял ленту, и Гурни въехал через распахнутые ворота в аллею высоких деревьев, обрамлявших посыпанную гравием подъездную дорожку. Он приткнул «Аутбэк» в ряд у колонного портика — рядом с тремя патрульными машинами полиции Ларчфилда, «Додж Чарджером» Словака, фургоном для трупов, «Мерседесом» Фэллоу, «Тахо» Моргана, «Камри» криминал-фотографа и техничкой Барстоу. На панели приборов мигнуло: 22:15.
Обогнув массивный каменный дом, Гурни вышел из мягкого лунного сумрака в слепящий свет прожекторов, заливших пространство между оранжереей и лесом. На пороге он разминулся с фотографом — тот тащил на плече пухлую сумку с оптикой.
Словак и патрульный в форме изучали оранжевый джип Тейта, стоящий у начала дорожки напротив входа в теплицу. Двое других полицейских натягивали жёлтую ленту, формируя широкий коридор через лужайку. Сквозь стеклянную стену Гурни увидел, как Барстоу говорит с Фэллоу.
Морган стоял у распахнутой двери оранжереи. В его глазах читалось нечто большее, чем тревога.
— Слава богу, ты тут!
— Что случилось?
— Сейчас увидишь.
Гурни шагнул внутрь.
Поначалу увиденное соответствовало ожиданиям — сложенным из звонка Моргана и слов офицера у ворот.
Ничего неожиданного: распростёртая фигура на каменном полу; привычная «форма» Тейта — серая худи, чёрные джинсы, кроссовки. Тело лежало на спине, ноги вытянуты в сторону Гурни.
Крупные, ещё липкие пятна крови слева от головы и груди говорили сами за себя: сначала тело лежало лицом вниз в этих лужах, а судмедэксперт перевернул его в ходе первичного осмотра. Распределение крови на груди и вороте худи подтверждало это.
Приблизившись, он смог оценить разрушительный характер попадания, которое раздробило подбородок и скуловую кость, прежде чем пуля, похоже, — как отметил охранник, — раскроила затылок и ушла в капюшон.
Ещё шаг — и в верхней части лица его поразило нечто странное. Будто оно резко постарело — и совсем не походило на снимки Тейта. Уж точно не на тот, что висел в спальне Селены Карсен.
Особенно притягивали внимание глаза — застывшие маленькие, тёмные, мёртвые бусины.
Он остановился, присмотрелся, шагнул ещё ближе.
Не может быть?
Он оглянулся на Моргана. Тот кивнул — всё ещё ошарашенный.
Гурни наклонился, вглядываясь в эти крохотные чёрные глазки. Теперь сомнений не оставалось.
Кровавое тело на полу принадлежало Чандлеру Асперну.
Он отступил, пытаясь это всё осмыслить.
Голос Барстоу разорвал паузу:
— В кармане худи нашли любопытное. — Она подняла пакет для заморозки.
Гурни наклонился, чтобы тщательно рассмотреть находку.
Внутри лежала отрезанная правая кисть — судя по размеру, мужская.
Часть III. В сердце зла
41.
За сорок восемь часов после перестрелки сложилась новая версия дела — с достаточным набором улик и с Чандлером Асперном, мэром Ларчфилда, в роли главного злодея.
Гурни признал эту гипотезу в целом удовлетворительной. Хотя некоторые ключевые вопросы оставались без ответа, она правдоподобно объясняла два момента, что давно его терзали: сообщение Тейта Асперну из морга и разницу в судьбах Руби‑Джун Хупер и Мэри Кейн.
На утро третьего дня назначили встречу с окружным прокурором: представить «версию Асперна», добившись согласия на её обнародование и закрытие дела.
Гурни согласился присутствовать.
По просьбе Моргана он пришёл в штаб за двадцать минут до начала, чтобы выслушать, как тот собирается подавать доказательства вины Асперна.
Когда Морган попросил в финале прокомментировать, Гурни сказал, что всё звучит убедительно. Хотя в душе у него оставались сомнения, но озвучь он их сейчас — и Морган всполошится ещё сильней.
— С нашим окружным прокурором ты встречался? — спросил Морган.
— Нет.
— Быстро восходящая звезда, воспитанница сильных мира сего, заточенная на большую карьеру.
— Проблемы были?
— Ничего драматичного. Просто трение с человеком, которому нужно всё идеально — и ещё вчера.
— Ждёшь серьёзных помех сейчас?
Прежде чем он ответил, в открытую дверь постучали. Дежурный сержант сообщил:
— Страйкер здесь, — будто объявил о прибытии налоговой проверки.
Брэд Словак и Кира Барстоу уже заняли места за столом. Напротив, сидели Мартин Кармоди и Грета Викерц, профессор машиностроения, установившая, что гроб Тейта был сломан изнутри.