Путешествуйте железнодорожным транспортом
Ну, бля, и дела! У меня голова охуенно раскалывается сегодня утром, вот что я вам, мать вашу, скажу. Кидаюсь прямиком к грёбаному холодильнику. Ура! Две бутылки «Бекс». Самое то, что мне нужно. Я заливаю их в себя за рекордно короткое время. Мне сразу становится лучше. Надо поторапливаться, однако.
Она всё ещё, блин, дрыхнет, когда я возвращаюсь в спальню. Вы только на неё посмотрите — ленивая жирная пизда. Только потому, что у неё в животе этот спиногрыз хуев, она считает, что имеет право валяться весь день в ёбаной постели… ну да ладно, не о том речь. Так что я, короче, пакуюсь… эта блядь могла бы и постирать мои ёбаные джинсы… «Ливайс-501»… и куда же они задевались, кстати… вот они. А ей на всё насрать.
Вот она просыпается.
— Фрэнк… что ты делаешь? Куда ты собрался? — говорит она мне.
— Сваливаю на хер. Резко сваливаю, — говорю я, даже не оборачиваясь.
Куда, бля, девались носки? С похмелья и так на все уходит в два раза больше времени, а тут ещё эта сраная корова капает мне на мозги.
— Куда ты собрался? Куда, я спрашиваю!
— Я же тебе сказал, мне надо резко сваливать. Мы с Лексо провернули тут кое-какое дельце. Не буду распространяться на эту тему, но мне лучше закочумать на пару недель. Если какая-нибудь блядь из полиции заявится сюда, скажи, что хуй знает, когда меня последний раз видела. И что вообще ты думала, что я давно в тюряге. Короче, ты меня не видела, врубилась?
— Но куда ты собрался, Фрэнк? Куда ты собрался, мать твою?
— Это только мне знать, бля, положено, а ты обойдёшься. Не будешь знать, где я, ни одна сука из тебя не сможет это выколотить, — говорю я.
И тут эта ёбаная швабра вскакивает и начинает верешать, что я не могу взять и свалить просто так. Я врезаю ей прямо в её вонючий рот, а затем пинаю в её вонючую дыру, и тогда эта блядь падает на пол и начинает скулить. Она, бля, сама виновата — я же ей, дуре, объяснял, что так будет с каждым, кто будет с нами разговаривать как с последним гондоном. Так уж у меня, на хуй, заведено — не хочешь, не ешь.
— РЕБЁНОК! НАШ РЕБЁНОК! — воет она.
Я, типа, передразниваю её:
— РЕБЁНОК! НАШ РЕБЁНОК! Заткни свою вонючую глотку, и чтобы я больше ни слова не слышал о твоём вонючем ребёнке!
Тогда она принимается завывать как ветер в трубе, лёжа на полу.
Кто его знает, может, этот говённый ребёнок и вовсе не мой. Кроме того, у меня уже бывали дети раньше, от других тёлок. Я эту историю наизусть знаю. Они думают, что стоит родиться спиногрызу и ты уже на крючке, и тут ты их обламываешь по полной. А что такое спиногрызы, это уж я знаю — сплошной геморрой с утра до вечера.
Бритвенный прибор. Он мне, бля, позарез нужен. Там у меня кое-что припрятано.
Она все ещё разорялась на тему, как ей больно и что срочно нужно вызвать врача и всё такое. Но у меня на это дерьмо совсем не было времени, поскольку я уже охуительно опаздывал — спасибо этой ёбаной прошмандовке. Мне надо резко сваливать.
— ФРЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭНК! — кричит она мне вслед, когда я захлопываю за собой вонючую дверь.
Я думаю про себя, что это очень похоже на рекламу этого гребаного пива «Харп» — «Настало время для решительного шага». Словно про меня написано.
В пабе было уже битком народу, все ранние пташки собрались и всё такое. Рентой, этот рыжий мудила, как раз поставил на сукно чёрный шар, чтобы сыграть партию с Мэтти.
— Рэб! Запиши-ка меня, бля, на партию. И что это каждого гондона тянет сегодня покатать шары?
Я направляюсь в бар.
У Рэба, он же Гроза Ринга или просто — Гроза, под глазом охуенный фонарь. Видно, какой-то нахал решил отпиздить мудозвона по полной программе.
— Рэб, какой мудак тебе это нарисовал?
— А, это? Пара парней из Лохэнда, прикинь? Я там бухал. — Мудозвон смотрит на меня, типа, так робко.
— Как их звать, знаешь?
— Не-а. Но ты не парься, я сам с этими гондонами разберусь, чувак, всё будет путём.
— Я, бля, надеюсь. Ты с ними знаком?
— Не-а, но рожи, типа, запомнил.
— Когда мы с Рентой вернёмся из этого говённого Лондона, мы отправимся в этот говенный Лохэнд. Доуси тоже там схлопотал по башне пару недель назад. Мы зададим им несколько вопросов, и пусть они, бляди, только попробуют на них не ответить!
Я поворачиваюсь к Ренте:
— Всё готово к бою, чувак?
— Можем начинать, Франко.
Я беру кий и разношу мудака на клочки, оставив ему только те два шара, с которыми его мама родила.
— Ты можешь ещё кое-как справиться с такими мудилами, как Мэтти и Гроза, но когда кий берёт в руки Ураган Франко, ты можешь забыть о победе, рыжий говнюк, — говорю я ему.