— Ага, но это ведь, типа, жутко унылая жизнь, чувак. Даже и не жизнь вообще, прикинь? Что-то вроде, типа, болезни, чувак… когда уже так херово, что херовей просто не бывает… кости ломает… это яд, чувак, чисто яд… Не говори только, что ты снова бы хотел всё это, типа, испытать, потому что это полная чушь.
Очень едкий ответ, особенно для мягкого и всегда неуверенного в себе Кочерыжки. Рентой понимает, что он, очевидно, задел друга за больное.
— Верно. Что-то я сегодня какую-то хуйню несу. Словно Лу Рид.
Кочерыжка отвечает Рентону той своей характерной улыбкой, которая вызывает у пожилых женщин желание усыновить его, как потерявшегося котёнка.
Они засекают, что Кайфолом собирается уходить вместе с Аннабель и Луизой (так зовут американок). Он отработал свои обязательные полчаса, посвященные подпитке самолюбия Бегби. Именно в этом, по мнению Рентона, заключается единственное предназначение друзей Бегби. Он размышляет об очевидном противоречии, возникающем, когда ты дружишь с человеком, который тебе не нравится. Все дело в привычке и традициях. К Бегби привыкаешь точно так же, как к шире-ву, И опасен он ничуть не меньше. С точки зрения статистики, думает Рентой, вероятность быть убитым родственником или близким другом гораздо выше, чем вероятность пасть от руки незнакомца. Отдельные деятели окружают себя дружками-отморозками, полагая, что это делает их сильнее, дает им защиту от окружающего жестокого мира, хотя в действительности всё наоборот.
Уже у выхода Кайфолом оборачивается, смотрит на Рентона и многозначительно поднимает бровь, явно подражая Роджеру Муру. Паранойя, спровоцированная воздействием спида, охватывает Рентона. Он задумывается, не связан ли успех, которым Кайфолом пользуется у женщин, исключительно его способностью поднимать бровь вот таким образом. Рентой знает, как это трудно. Он провел много вечеров перед зеркалом, упражняясь в этом искусстве, но все равно обе брови у него поднимались одновременно.
Количество принятого спиртного и наличие свободного времени способствуют сосредоточению. За час до закрытия бара тс девушки, с которыми ты подумываешь провести остаток вечера, начинают казаться вполне сносными. А когда до закрытия остается полчаса, они становятся прямо-таки желанными.
Блуждающий взгляд Рентона задерживается на стройной девушке с длинными прямыми каштановыми волосами, слегка завивающимися на концах. У неё хороший загар и топкие черты лица, умело подчеркнутые косметикой. Она носит коричневый топ и белые брюки. Рентон чувствует, как у него перехватывает дыхание, когда эта девушка кладет руки в карманы, от чего сквозь брюки начинают отчетливо проступать очертания трусиков. Пробил его час.
Девушка и её подруга болтают с круглолицым упитанным парнем. На нём рубашка с вырезом, которая туго обтягивает его солидный животик. Рентой, который испытывает неприкрытую неприязнь к полным людям, решает воспользоваться возможностью проявить её.
— Кочерыжка, посмотри на этого жирного хмыря! Сразу видно — обжора. Я не верю во всю эту чушь про гормоны и метаболизм. Что-то в телерепортажах из Эфиопии не видел я жирных. Что у них там, гормонов нет?
Кочерыжка отвечает на этот выброс эмоций тупой обкуренной улыбкой.
Рентой думает, что у девушки есть вкус, потому что она отшивает толстяка. Рентону нравится, как она это делает: твердо и с достоинством, не выставляя его на посмешище, но в то же время всем своим видом давая понять, что ей с ним неинтересно. Толстяк улыбается, разводит руками и качает головой под насмешливые возгласы своих дружков. Происшествие ещё более укрепляет в Рентоне намерение познакомиться с этой женщиной.
Рентон делает жест Кочерыжке, приглашая того подойти к девушкам поближе. Он боится начать первым, поэтому приходит в восторг, когда Кочерыжка завязывает беседу с подружкой объекта, потому что обычно тот никогда не берёт на себя инициативу. Всё дело, очевидно, в спиде, хотя он несколько огорчается, когда, прислушавшись, он понимает, что Кочерыжка разглагольствует о Фрэнке Заппа.
Рентон выбирает подход, который, с его точки зрения, сочетает в себе непринужденность с заинтересованностью и откровенность — со светскостью.
— Извините, что я встреваю в вашу беседу. Я просто хотел выразить своё восхищение тем, как вы только что отшили этого жирного ублюдка. Я увидел это и подумал, что с вами, наверное, очень интересно общаться. Впрочем, если вы поступите со мной точно так же, как с тем жирным ублюдком, я не особенно расстроюсь. Меня зовут Марк, кстати.