— Но почему я не могу остаться у тебя? — Его голос показался ему таким тщедушным и жалким. Окажись здесь поблизости Кайфолом, он не упустил бы случая поднять его на смех.
Диана посмотрела на него и покачала головой:
— Нет. Но ты можешь лечь на диване. Только веди себя тихо. Если тебя кто-нибудь увидит, помни — между нами ничего не было. Надень что-нибудь.
И снова, страшно стесняясь своего нелепого рыжего лобка, он радостно повиновался.
Диана отвела Рентона к маленькому дивану, стоявшему в гостиной. Она оставила его там дрожать от холода в одних трусах, пока ходила за его вещами и спальным мешком.
— Извини меня, ради Бога, — прошептала она и поцеловала его.
Они целовались некоторое время, пока Рентой не почувствовал, что у него снова встает. Но когда он попробовал запустить руку под её халатик, она остановила его и твёрдо сказала:
— Мне нужно идти.
И ушла, оставив Рентона в состоянии замешательства и уныния. Он забрался на диван, залез в спальный мешок и застегнул молнию. Лёжа с открытыми глазами в темноте, он попытался изучить обстановку комнаты.
Рентой представил, что Диана снимает квартиру вместе с несколькими занудами, которым не нравится, когда она приводит кого-нибудь к себе. Возможно, решил он, она не хочет, чтобы они посчитали, будто она может взять и привести домой незнакомого парня, чтобы трахаться с ним так, как она трахалась с Рентоном. Затем он польстил своему самолюбию мыслью о том, что он одержал победу исключительно благодаря своему искрометному остроумию и своеобразной, хотя и не без изъянов, красоте.
Постепенно он заснул, и ему стали сниться странные сны. К странным снам он привык, но эти обеспокоили его своей живостью и тем, насколько они врезались в память. Он был прикован к стене в белой комнате, освещенной голубым неоновым светом, и смотрел на то, как Йоко Оно и Гордон Хантер — защитник «Хибз» — лакомятся расчлененными человеческими останками, разложенными на покрытых пластиком столах, стоящих в ряд. Они осыпали его чудовищными оскорблениями, не переставая в перерывах между проклятиями совать в рот и энергично жевать кровавую пищу. Рентой знал, что следующим на этих столах очутится он. Он попытался подлизаться к Хантеру, рассказывая ему, что он — его большой поклонник, но защитник клуба с Истер-роуд, оправдывая свое звание «бескомпромиссного», рассмеялся ему прямо в лицо. Так что Рентой испытал огромное облегчение, когда сон сменился и он увидел, что сидит совершенно нагой и с головы до ног измазанный в дерьме на берегу залива в Лейте в компании полностью одетого Кайфолома и ест кусок жареного хлеба с варёным яйцом и помидором. Затем ему приснилось, что его пытается соблазнить прекрасная женщина, на которой нет ничего, кроме бикини из алюминиевой фольги. Женщина оказалась на самом деле мужчиной, и затем они принялись нежно трахать друг друга в различные отверстия в теле, из которых сочилась субстанция, напоминавшая крем для бритья.
Он проснулся от звона ножей и вилок и запаха жарящегося бекона и поймал взгляд, который бросила на него на ходу какая-то молодая женщина (не Диана), направлявшаяся в кухню. Затем услышал мужской голос, и его охватил страх. Мужской голос это было последнее, что хотел бы услышать Рентон, проснувшись утром с похмелья в чужой квартире в одних трусах. Он притворился спящим.
Подглядывая из-под век, он увидел парня примерно его роста, может, чуть-чуть пониже, который тоже шёл на кухню. Хотя обитатели квартиры говорили приглушёнными голосами, Рентон всё равно слышал слова.
— Ну вот, Диана опять с собой дружка привела, — сказал мужчина.
Рентону пришлась не по душе слегка насмешливая интонация, с которой было произнесено слово «дружок».
— Гм. Говори тише. Не вредничай и не делай поспешных выводов.