Диана тем временем собралась. Она нанесла на лицо меньше косметики, чем вчера вечером, и поэтому выглядела только на два года старше, чем была, — то есть на шестнадцать. Выходя из дома, Рентой почувствовал облегчение, правда, отравленное опасением, как бы кто-нибудь не увидел их на улице вместе. У него в этом районе имелись несколько знакомых — в основном наркоманов и торговцев наркотиками. Если они увидят его сейчас, подумалось ему, они могут решить, что он занялся сутенерством.
Они сели на поезд, который шёл со станции Саут-Гайл в Хэймаркет. Всю дорогу Диана держала Рентона за руку и беспрестанно болтала. Она радовалась временной свободе от присмотра родителей. Ей хотелось узнать о Рентоне как можно больше — ведь он мог снабдить её травой.
Рентой вспоминал прошлую ночь и с содроганием гадал, чем занималась Диана и с кем, для того чтобы приобрести такой сексуальный опыт и такое умение. Он чувствовал себя на все пятьдесят пять вместо двадцати пяти и был уверен, что все вокрут следят за ними.
В той же одежде, в которой он провел предыдущий вечер, Рентой имел очень потный, затасканный и сомнительный вид. Диана надела чёрные леггинсы, такие тонкие, что они больше походили на колготки, и белую мини-юбку. Уже одной из этих двух деталей одежды, по мнению Рентона, хватило бы, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. Один парень засмотрелся на неё на вокзале Хэймаркет, пока она ожидала Рентона, покупавшего в киоске «Скотсмен» и «Дейли рекорд». Рентой заметил это и неожиданно для самого себя, разгневавшись, испепелил парня взглядом. Возможно, подумал он, это была проекция на другого того отвращения, которое он испытывал к самому себе.
Они зашли в музыкальный магазин на Дэлри-роуд и немного покопались в пластинках. Рентон начал вести себя крайне дёрганно, поскольку с каждой минутой похмелье всё больше и больше давало о себе знать. Диана показывала ему то на одну пластинку, то на другую, говоря, что этот альбом «замечательный», а вот этот «великолепен». По мнению Рентона, большинство из них были полной чушью, но он был слишком напряжён, чтобы спорить.
— Привет, Рента! Как мой братан поживает?
Кто-то хлопнул Рентона по плечу, от чего он дёрнулся так, что его скелет и центральная нервная система на миг выскочили наружу из тела, словно проволока из налепленного на неё пластилина, но затем всё же вернулись на предназначенное им место. Он обернулся и увидел Дика Свона, брата Джонни Свона.
— Неплохо, Дик. А ты как? — ответил он с деланной непринужденностью, выдававшей то, как бешено колотится его сердце.
— Да тоже ничего себе, начальник.
Тут Дик увидел, что Рентон не один, и оглядел его спутницу оценивающим взглядом.
— Мне надо валить. До скорого. Если увидишь Кайфолома, скажи ему, чтобы позвонил мне. Сукин сын должен мне двадцать кусков.
— Можешь на меня положиться, приятель.
— Тошно слушать, что он мне врёт. Ну да ладно. Бывай, Марк!
Затем, повернувшись к Диане, он сказал:
— До скорого, куколка. Твой парень даже не хочет нас познакомить. Видать, это — любовь. Следи за ним внимательно.
Диана и Рентон неловко переглянулись, впервые почувствовав, что их воспринимают со стороны как пару.
Рентон почувствовал необходимость срочно остаться одному. Его похмелье нарастало с чудовищной интенсивностью, и он уже с большим трудом сдерживал себя.
— Э-э-э, послушай, Диана… мне надо валить. У меня стрелках друзьями в Лейте. Футбол и всё такое.
Диана посмотрела на него усталым понимающим взглядом, сопроводив этот жест какими-то странными кудахчущими звуками. Она была расстроена тем, что он уже уходит, а она так и не успела попросить у него гашиш.
— Скажи мне твой адрес. — Тут она достала ручку и листок бумаги из своего ранца. — Только не тот, что в Форрестер-парке, — добавила она с улыбкой.
Рентон написал свой настоящий адрес на Монтгомери-стрит просто потому, что он был слишком в ауте, чтобы сочинить вымышленный.
Когда Диана ушла, Рентона охватили мучительные угрызения совести. Он не мог определить, с чем они связаны — то ли с тем, что он с ней переспал, то ли с тем, что, возможно, это никогда больше не повторится.
Тем не менее, как только настал вечер, в дверь раздался звонок. В кармане был голяк — только поэтому в этот субботний вечер Рентон оказался дома. Он открыл дверь, и перед ним предстала Диана. С косметикой на лице она выглядела такой же желанной, как и предыдущим вечером.