— Да что ты, никаких проблем, приятель. Пятьдесят монет — и она твоя, — говорит Кайфолом, понизив голос.
— Ты серьёзно?
— Ага. Всё по-честному, никакого подвоха. Пятьдесят монет.
Я не верю своим ушам. Кайфолом явно не шутит. Он пытается подложить персонажу из «Планеты Обезьян» Марию Андерсон — свою приятельницу-торчка, которую он время от времени потрахивал последние несколько месяцев. Чувак решил попытать счастья в роли сутенёра. Меня чуть не стошнило от того, до чего он докатился — до чего все мы докатились, — и я ещё раз позавидовал Кочерыжке.
Я оттянул Кайфолома в сторону:
— Ты чего, совсем крыша, что ли, съехала?
— Моя крыша — мои проблемы. Не лезь не в своё дело. Ты когда это успел устроиться в социальные работники?
— Слушай, всему есть предел. Что-то с тобой, приятель, по-крупному не так.
— А ты у нас теперь мистер Чистые Ручки, да?
— Нет, но пока ещё никого под монастырь не подводил.
— Слушай, шёл бы ты отсюда на хуй. Можно по думать, это не ты свел Томми с Сикером и всей его шоблой.
Взгляд его был трезвым как стеклышко и коварным; ни капли совести или сострадания не светилось в нём. Он отвернулся и направился к персонажу из «Планеты Обезьян».
Я хотел сказать ему, что у Томми был выбор, а у Марии — нет. Но из этого ничего не последовало бы, кроме бесполезного спора о том, где начинается и кончается выбор. Сколько раз надо вмазаться для того, чтобы понятие выбора потеряло всякий смысл? Хуй знает. Это вопросы, на которые не существует ответов.
И тут, словно услышав своё имя, в паб входит Томми, сопровождаемый пьяным в хлам Грозой Ринга. Томми подсел. Раньше он был далёк от этого. Возможно, это наша общая вина, возможно, только моя. Любимым наркотиком Томми всегда был спид, но из-за Лиззи он сменил пристрастия. Теперь он ходит всегда тихий и подавленный. Но Гроза Ринга пребывает в прямо противоположном настроении.
— Ренточка отмазался! Ура! Ну, блядь, ты и везунчик! — кричит он, сжимая мою ладонь в своей.
Все в пабе начинают петь «есть только один Марк Рентоп!». Старый, беззубый Уилли Шейн орет во всю глотку. Ему вторит одноногий дедушка Бегби — славный старый хрен. Бегби и два его дружка-отморозка, которых я совсем не знаю, тоже поют, а вместе с ними Кайфолом и Билли и даже моя мама. Томми хлопает меня по спине.
— Молодчина! — говорит он и сразу же, без всякой паузы:
— Ширево есть?
Я прошу его выбросить это из головы как можно скорее, пока ещё это возможно, но самоуверенный мудак отвечает мне, что может слезть в любой момент, когда захочет. Где-то я уже слышал все эти рассуждения. Да это я сам плёл нечто в этом роде и, возможно, вскоре буду плести вновь.
Со всех сторон меня окружают люди, ближе которых у меня в жизни никого нет, но никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким. Никогда.
Персонаж из «Планеты Обезьян» просочился в нашу компанию. Я представляю себе, как он будет совокупляться с маленькой Марией Андерсон, и испытываю эстетический шок. Впрочем, эстетический шок возникает, стоит представить себя этого урода совокупляющимся с кем угодно. Если он попытается заговорить с моей мамой, я раскрою череп этого примата пивной кружкой.
В паб заходит Энди Логан. Это жизнерадостный подонок, от которого за милю разит мелкой преступностью и тюрьмой. Я познакомился с Логаном пару лет назад, когда мы оба работали парковыми смотрителями на муниципальной площадке для гольфа и заколачивали немало наличных. Делать деньги нас научил контролёр билетов с патрульной машины парка. Золотые были деньки — я к чекам на зарплату тогда даже не прикасался. Логан мне нравится, но друзьями мы так и не стали. Но все, что он вспоминает при встрече, это те славные времена.
Впрочем, все кругом погрузились в воспоминания… Каждая вторая фраза начинается со слов «а помнишь, когда…», и все вокруг вспоминают о бедняге Кочерыжке.
В наш закуток заглядывает Флокси и жестами выманивает нас к стойке. Он спрашивает, нет ли у нас геры. Но я на режиме. Это полный идиотизм, что я попался с этими книжками именно когда пытался завязать. Это всё чертов метадон, творит с человеком чёрт знает что. Полностью выбивает тебя из колеи. Попал я в переделку в этом книжном магазине, когда какой-то мудак с лицом, похожим на мошонку, решил разыграть из себя героя.
Я сообщаю Флокси, что я на режиме, и он отваливает, не сказав ни слова.
Билли засекает, как мы беседовали, и выходит следом за бедным мудилой на улицу, но я догоняю его и хватаю за руку.
— Я сейчас этому гондону все кости переломаю, — шипит он сквозь зубы.