Кристин промолчала, лишь нервно облизнула губы. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться у себя дома, где тихо, уютно и нет знаменитостей – ни оперных, ни каких-либо иных.
– Но все игры рано или поздно заканчиваются, верно? – продолжал Тино. – Как вы ни старались меня перехитрить, все равно я настиг вас в своей спальне.
Кристин тихонько вздохнула.
– И теперь вы пытаетесь водить меня за нос, рассказывая о поисках дамской комнаты, – добавил Тино. – Не удивлюсь, если взамен вы приметесь утверждать, будто заглянули сюда, чтобы полюбоваться видом из окон.
– Но мне действительно понравился вид, – негромко заметила она.
– Чушь!
Повисла пауза. Чувствуя себя очень неловко, Кристин поднялась с кровати.
– Наверное, вы не поверите, но… мне очень жаль, что так все получилось. Я не нашла иного способа увидеть вас… так близко. Ведь к звездам такой величины запросто не попадешь… Вот и пришлось прибегнуть к маленькой хитрости.
По лицу Тино скользнуло насмешливое выражение.
– А, так вы поклонница моего таланта?
Кристин поспешно кивнула.
– Да-да, именно! Поклонница…
– Меломанка, наверное?
– Э-э… разумеется. У меня дома столько ваших записей! Я, можно сказать, каждое утро начинаю с прослушивания какой-нибудь арии в вашем исполнении!
Разумеется, Кристин врала и делала это тем более вдохновенно, чем менее гневным становился взгляд Тино.
– Что вы говорите! – удивленно покачал он головой. – Надо же…
– Да… – Кристин вновь вздохнула. – Мне так захотелось пообщаться с вами, что я рискнула… сделать то, что сделала.
Взгляд Тино снова отправился в путешествие по ее фигуре.
– Хм…
– Надеюсь, вы простите меня, а? – пролепетала Кристин почти таким же детским голоском, каким недавно пела «Санта Лючию». – Я очень сожалею о своем поступке, правда!
– Скажите пожалуйста… – качая головой, протянул Тино. – Каждое утро слушаете мои арии!
Кристин скромно опустила ресницы.
– С них у меня начинается день – в музыкальном центре есть таймер, который включается как будильник, только вместо назойливого сигнала звучит ваш волшебный голос.
– Благодарю, благодарю…
Тино, похоже, расчувствовался, чего Кристин и добивалась.
Хоть и грубая лесть, а все же слушать приятно! – усмехнулась она втихомолку.
Тут Тино вдруг спросил:
– Какая же ария в моем исполнении нравится вам больше всего?
– О! – по инерции бодро начала Кристин… и застыла истуканом. Какая ария? Дьявол его знает! Какая ария… Да Кристин уж и забыла, когда последний раз слушала диск с записью оперной музыки!
– Да? – ободряюще улыбнулся Тино.
Глядя на него, она готова была провалиться сквозь землю. Но так как надежда на подобный исход беседы относилась к области фантастики, нужно было срочно придумать ответ.
– Больше всего? – повторила Кристин, стремясь потянуть время.
Тино чуть склонил голову набок.
– Ну да. Ведь есть у вас любимая ария?
– Еще бы! – восторженно воскликнула Кристин. – Мне нравится… э-э… любимая ария у меня… э-э… – Она потерла пальцами лоб. – Тьфу ты, выскочило из головы! Знаете, как бывает: мысль вертится, а ухватить ее никак не удается.
– Не волнуйтесь, со всяким может случиться.
С губ Кристин слетел нервный смешок.
– Прежде со мной такого почти не бывало. А сейчас… Может, ранний склероз? Знаете, в последнее время я то и дело натыкаюсь на публикации о раннем склерозе. Никогда не читали? Ох и страшная же штука, скажу я вам… Такие ужасы описываются, что поневоле задумаешься о собственной участи. Как утверждают врачи, склероз сильно помолодел, представляете?
– Ну, не думаю, что вам грозит подобное заболевание, по крайней мере сейчас.
Тон этой фразы заставил Кристин на мгновение застыть. Что Тино имеет в виду? Что в данный момент для нее существует иная, более реальная угроза, чем какой-то воображаемый склероз?
Похоже, он все-таки не так падок на лесть, как мне показалось, проплыло в мозгу Кристин.
– Уверен, стоит вам напрячься, и вы все вспомните, – негромко, но весьма многозначительно произнес Тино.
Ну хоть бы что-нибудь пришло на ум, неважно что! – взмолилась про себя Кристин.
И тут, будто в ответ на безмолвный призыв, в ее памяти всплыло не вполне четкое словосочетание – нечто наподобие «любовный настой», а следом имя – Доницетти.
А что, вроде бы это имеет отношение к опере! – радостно подумала она. Пожалуй, рискну.
В следующий момент будто со стороны Кристин услышала свой голос: