Люцерн весьма недвусмысленно показывал, что предпочтение отдается молодым и они могут быстро продвинуться при условии, если будут ему безраздельно преданы.
Однако Люцерн был неглуп, да и Мэллис тоже, и они прекрасно понимали, что, хотя лояльность некоторых кротов поначалу может быть сомнительна, они нужны, так как поставляют ценные сведения о системах и их обитателях.
Люцерн также быстро сообразил, что, если он собирается переместить основные силы сидимов на юг, это нужно делать осенью, до наступления зимы. А в таком случае молодые неопытные сидимы не успеют совершить дальнее путешествие на юг и доложить ему о результатах. Тогда придется вырабатывать план великого похода на основании сведений, добытых старшими сидимами. А если некоторые из них заслуживают наказания, их имена можно записать и отложить возмездие до того дня, когда от них можно будет безболезненно избавиться, заменив более молодыми и рьяными. Однако, какими бы недостатками ни обладали старшие сидимы, их отчеты рисовали Люцерну и его Хранителям картину упадка, слишком исчерпывающую, чтобы можно было в ней усомниться. И как показывали события, достаточно точную, а потому грозная стратегия нового наступления Слова, которую разрабатывали Люцерн и Терц, определенно могла рассчитывать на успех.
Существует запись об этих отчетах, поскольку у Терца и его помощников была привычка фиксировать все, что они слышали.
Первое время Люцерн редко прерывал докладчика вопросами — он предоставлял это старым и опытным Хранителям, сам же пытался определить, что их больше всего интересует. По-видимому, он предпочитал сначала послушать и научиться понимать услышанное. Есть доказательства, что одновременно под руководством Терца он изучал прежние отчеты, тщательно сохранявшиеся в отведенных для этого норах.
Когда наконец в конце июля Люцерн начал задавать вопросы, они всегда попадали в точку и свидетельствовали о его прекрасной осведомленности. Те, кого он опрашивал, говорили, что никогда не встречали крота, который лучше схватывал бы самую суть сильных и слабых сторон Слова в кротовьем мире или детали отдельных систем. Даже те, кто посетил эти системы или жил в них, иногда не могли похвалиться такой осведомленностью.
Любопытно и то, что сидимы, особенно старшие, которые привыкли идти легкими путями, не в состоянии были ответить на вопросы, больше всего интересовавшие Люцерна.
Снова и снова мы читаем в записях об отчетах, как Люцерн перебивал какого-нибудь незадачливого сиди-ма: «Мне не нужны догадки или ответы, которые, по твоему мнению, нам бы хотелось услышать. Мне нужны факты, факты и еще раз факты». И затем опять, с раздражением: «Крот, ты попусту отнимаешь у нас время. Мы не можем строить свой поход на предположениях. Сколько дней потребуется, чтобы добраться из одной системы в другую при хорошей погоде? И сколько при плохой?»
Люцерн вместе с Терцем и Клаудером, всегда находившимися при нем, особенно интересовался числом гвардейцев и числом последователей Камня в разных системах, распространением болезней среди кротов Слова или тем, что казалось пустяками раздосадованным сидимам, например безопасностью и удобством маршрутов, количеством кротов в том или ином месте и даже диалектами, а также структурой почвы и наличием червей.
Часто сидимы бывали обескуражены подобными вопросами и не знали, что отвечать. В общем, вскоре Люцерн превратил опрос сидимов в суровое испытание. У многих после этого не оставалось сомнений, что у них нет никаких шансов на успех в грядущем походе. Другие, напротив, демонстрировали свой ум и находчивость. Казалось, им недоставало именно такого вождя, чтобы раскрылись их возможности служить Слову.
Новым сидимам дали ясно понять, что, когда они вернутся с отчетами, им следует ожидать подробного опроса и подготовить ответы, не ограничивающиеся бодрыми утверждениями, что Законы Слова соблюдаются.
К началу августа Люцерн и его советники узнали достаточно, чтобы разработать предварительный план великого похода.
Во-первых, несмотря на беспощадность, проявленную в свое время Хенбейн на юге, и эффективность, с которой во всех крупных системах были внедрены элдрены и гвардейцы, вера в Камень не умерла, а лишь затаилась. Надо отметить, что иногда к ней проявляли терпимость. В трех Древних Системах из семи — а именно в Роллрайте, Данктоне и Файфилде — Камень жил в сердцах кротов и вера в него укреплялась. Только в Эйвбери ее, по-видимому, вырвали с корнем.