— «Разболтанные» — вот подходящее слово, Терц. Разболтанные, — сказал как-то Люцерн. — Большинство систем принадлежит Слову, над ними не нависла физическая угроза Камня. Те же, где господствует Камень, всего лишь пограничные области, такие как запад и Биченхилл, где мы их сдерживаем. Но... Зараза легко распространяется. Победа моей матери в этой кампании не была завершена. Обучение юного сидима завершает строгий Хранитель-Наставник, и мы будем таким Хранителем-Наставником для кротовьего мира и очистим его от вредных идей! Я не потерплю вседозволенности и расхлябанности... Мы вольем свежие силы в гвардию главных систем и дадим элдренам власть, чтобы принудить мятежников к Искуплению.
Но пожалуй, больше всего его тревожил Вайр в Бакленде, все еще остававшемся твердыней на юге. Вайр получил власть при Хенбейн, но отчеты о нем были теперь весьма противоречивы. В свое время он, несомненно, был сильным и решительным кротом, но с весны подхватил какую-то заразу и утратил доверие некоторых кротов в Бакленде. Поступали сообщения о возрастающем беспокойстве в системах к югу от Данктонского Леса. Однако сведения эти были отрывочными и слишком неопределенными, а потому Люцерн не мог решить, что именно следует там предпринять.
— Ясно одно, — заявил он Терцу. — Мы знаем достаточно, чтобы не сомневаться — пришла пора начать поход против Камня, но в то же время нам известно слишком мало деталей, поэтому можно планировать лишь общую стратегию... Я должен знать больше. Мне нужны факты. Я должен знать, где атаковать в первую очередь, куда нанести самый сильный удар и где слабое место у веры последователей Камня.
Терц согласился.
— Наши сидимы научатся собирать информацию, — сказал он.
— И квалифицированнее излагать ее! — перебил Люцерн.— Но для этого нам нужно перенести свой центр на юг.
— Именно это всегда говорил Господин Рун, — подхватил Терц. — Причем в такую систему, до которой легко добраться и с севера, и с юга.
— И расположенную так, чтобы удобно было начать кампанию против западной части кротовьего мира,— добавил Клаудер. — Мне не нравятся отчеты с Пограничья, а также то, что мы опять потеряли свои позиции и Шибоде. Однако... прошло много времени с тех пор, как мы провели кампанию, и придется кое-чему поучиться. Что случилось с Рекином, командующим при Хенбейн?
— В отставке, — ответил Терц. — Возможно, умер. Он родился к северу от этих мест.
— А Гиннелл? — спросил Клаудер.
— Заместитель Рекина? Он все еще на севере. Я никогда его не встречал, но слышал о нем только хорошее. Он регулярно посылал отчеты, но никогда не использовал сидимов. Как и Рекин, он сомневается в сидимах. — Терц позволил себе холодно улыбнуться.
— Думаю, нам следует с ним побеседовать,— повернулся Клаудер к Люцерну.
— Согласен,— ответил Люцерн.
— Мне вызвать его? — спросил Клаудер.
— Это не такой крот, с которым можно обойтись небрежно, — предостерег Терц. — Он может расценить простой вызов как оскорбление.
— Я это знаю, Хранитель-Наставник, прекрасно знаю, — огрызнулся Клаудер. — Хоть он и заслуживает уважения, боюсь, от него нам будет мало проку.
Люцерн улыбнулся. Он вспомнил слова своей матери о том, что ум военного и ум сидима не имеют ничего общего. Клаудер, по крайней мере, прошел обряд посвящения, и никто не смог бы усомниться в его преданности Слову. Если он станет для Люцерна тем, чем был Рекин для Хенбейн, именно такая прямота и резкость — то, что нужно. Ничего страшного, если между Терцем и Клаудером возникнет конфликт, при условии, что ни один не будет считать, будто другой — правая лапа Люцерна.
— Мы переместимся на юг, в систему, которую я назову, — заявил Люцерн, прекращая их спор, пока дело не зашло слишком далеко. — Туда мы и вызовем Гиннелла, и он расскажет нам о Пограничье и Шибоде. Если он действительно таков, как я слышал, то знает гораздо больше. Ты некоторое время послужишь вместе с ним, Клаудер.
— Вместе с ним? — медленно повторил Клаудер.
Люцерн вперил в него немигающим взгляд:
— Тогда в качестве его подчиненного. А почему бы и нет? Немного смирения никому не повредит. Тебе нужно кое-чему научиться, а уж он тебя научит.
Клаудер онемел. Терц был явно доволен, что Клаудера щелкнули по носу.
— А ты, Двенадцатый Хранитель, меня удивляешь, — сказал Люцерн, внезапно повернувшись к нему. — Ты даже не удосужился узнать, жив Рекин или умер. А если он жив и сейчас на севере? Что если последователи Камня найдут его? Если бы мне сказали раньше, что, возможно, он жив, наши шансы захватить Хенбейн возросли бы.