Остался только отряд отборных сидимов и гвардейцев, которые составляли гарнизон Верна; они имели задание закрыть туда доступ для всех кротов, за исключением тех, у кого было разрешение Люцерна и Терца.
Был ясный солнечный день. Папоротники у болота начали окрашиваться в цвета осени, а вересковая пустошь стала розовато-лиловой.
Люцерн постоял последний раз перед Скалой и, выбравшись наверх, в сопровождении своих преданных гвардейцев направился к известняковым скалам на западных склонах, через которые пролегает путь на Килнси и Грассингтон, к югу.
Внизу, в долине, вилась река Уорф. Деревья на ее берегах уже начали багроветь.
— Да будет с тобой Слово, Господин! — обратился к Люцерну один из остававшихся в Верне преданных кротов, когда тот наконец собрался уходить.
Люцерн соблаговолил улыбнуться:
— Я пока еще не Господин, крот. Но под руководством Слова и при поддержке таких кротов, как ты, может быстро наступить день, когда Камень разобьется вдребезги и тысячи его кусков разлетятся по всему кротовьему миру. Тогда я вернусь в это священное место и снова услышу, как воет ветер на его болотах и в его тоннелях.
— Тогда ты сделаешься Господином и все мы сможем возрадоваться твоему триумфу?
— Пусть так и будет, крот. Да будет с тобой Слово.
С этими словами Люцерн покинул Верн в сопровождении Терца и горсточки сидимов. Великий поход начался.
Глава шестнадцатая
Сентябрь пришел в Данктон, как и повсюду, с дождями, сереньким небом и непрерывно дующим ветром. Кроты высовывали нос из норы, принюхивались к влажному воздуху, бежали к выходам на поверхность, смотрели на качавшиеся вверху ветки и завалы влажных листьев внизу и вздыхали.
Покой долгого лета был позади, снова начинались осенние хлопоты. Нужно было рыть тоннели, чинить входы, благоустраивать и убирать норы — словом, возвращаться к будничным заботам.
Когда подул осенний ветер, большинство кротов в Данктоне почувствовали, что не сегодня-завтра грядут перемены. Недолго им теперь осталось быть вместе с Биченом: как и все юные кроты, он скоро должен будет уйти.
Словно подтверждая эти мысли и готовя кротов Данктона к разлуке, Бичен удалился от них. Прежде всего он пошел к Мэддеру, а потом отправился в Болотный Край, к Триффану. Когда порой он выбирался наверх, было ясно, что ему нужно побыть одному, и кроты не докучали ему и не отрывали от размышлений. Однако когда он наконец собирался спуститься в тоннель, то часто находил у входа оставленную для него пищу. Иногда Бичен обнаруживал, что какой-нибудь старый крот стережет его. Тот смущенно объяснял свое присутствие:
— Просто хотел убедиться, что тебе не мешают... просто хотел убедиться.
И тогда Бичен подходил к нему, пристально смотрел в глаза, прикасался со странной улыбкой, в которой сквозила грусть, и шел своим путем.
Некоторые осмеливались просить у него благословения, и он спокойно благословлял их. Другие — вероятно, их было больше, чем нам известно,— просили у него исцеления. Однако они могли и не просить об этом, так как те, кто нуждался в исцелении или утешении, обнаруживали, что оно пришло к ним через прикосновение его лапы и теплый взгляд. Но не было случая, чтобы он при этом не прошептал:
— Не говори об этом, пусть знают лишь твое сердце и Камень: другим не нужно знать.
Возможно также, что, когда Бичен уходил, самые чувствительные плакали и шептали ему вслед молитвы, прося Камень дать ему силу и проявить свое милосердие. Сентябрьский ветер с шумом качал ветки, а внезапно хлынувший ливень загонял кротов в норы, где они принимались думать об этом лете и о Бичене, тронувшем их сердца.
Много немощных стариков в Данктоне, у которых ныли кости от сырости, знали, что им не увидеть больше лета. Быть может, еще выглянет солнышко, когда расчистится небо и прекратится дождь, но не так уж долго будет тепло, и мало времени осталось для дружбы. И все же... После них останутся жить кроты, подобные Бичену, и с помощью Камня плечи этих кротов вынесут такой груз забот, о котором эти юнцы и понятия не имеют, и в свою очередь научат своих детенышей тому, что постигли сами.
С такими вот мыслями Данктон готовился к предстоящим суровым кротовьим годам. Но, насколько нам известно, лишь один крот, а именно добрая и здравомыслящая Тизл, которой даже старость дарила улыбку, решила в один из ясных дней проделать путь к Камню, чтобы помолиться за Бичена.
Незадолго до того она видела его наверху, в Болотном Крае, и вначале решила, что его печалит близость разлуки. Однако потом, когда она провела день сначала с одними старыми кротами, потом с другими и наконец с третьими, ее вдруг осенило: «Да ведь Бичен здесь одинок! Мы дали ему то, что могли, и он отдал обратно больше, чем кто бы то ни было. Теперь ему нужно найти других кротов, помоложе нас, которые смогут дать ему — да, ну конечно же, которые... ну что же, я надеюсь, что они это сделают. Или она, по крайней мере!»