Люцерн был склонен действовать быстро, а Терц призывал его к осторожности.
— Подожди вестей от Клаудера и возвращения Мэллис. Они прошли обряд посвящения вместе с тобой и тоже захотят участвовать. А Гиннелл... ему может показаться, что его игнорируют, если он узнает, что сидимы отправились в путь без консультации с ним, особенно если дело касается гвардейцев.
— Ты прав,— неожиданно согласился Люцерн.— Я переутомился. Я дам им еще немного времени. Почему Мэллис до сих пор не вернулась?
— Тебе не хватает ее, Господин? — спросил Терц.
— Да, Терц. Но ведь она твоя дочь — разве ты не боишься за нее? У нее опасное задание.
— Я верю Слову, Господин. Я знаю, оно защитит ее.
— Я тоже верю в это. Но я устал, и Кэннок начинает меня утомлять. Отчеты, опросы, планирование... Я покину его на время. Ты займешь мое место.
— Но, Господин... — начал Терц, сильно встревоженный. До сих пор Люцерн никогда не находился вдали от своего Наставника, и тот всегда мог его контролировать. Кроме того, Терца не привлекала идея абсолютной власти.
— У меня возникла необходимость снова найти Слово, — спокойно сказал Люцерн. — А где же Слай? Гвардеец, позови его!
Торопливо вошел Слай, который всегда был где-то рядом.
— Да, Господин? — спросил он.
— Я ненадолго покину Кэннок... — На лице у Слая появилось то же выражение тревоги, что у Терца, и Люцерн громко рассмеялся. — Я буду в безопасности! Обо мне позаботится Слово! А теперь слушайте... Наше планирование почти закончено. Когда я вернусь, мы запустим следующие этапы похода. Боюсь, тогда он станет неуправляем, и мы, стоящие во главе, не будем знать ни минуты отдыха. Так что, пока у меня есть время, я поищу свой путь к Слову.
— Конечно, Господин, — с убитым видом сказал Слай.
— Но... — сделал новую попытку Терц.
— А пока что у меня есть задания для тебя и Слая, так что тебе некогда будет беспокоиться обо мне, Хранитель-Наставник. — Люцерн улыбнулся, обратившись к Терцу, как в прежние времена. — Когда вы будете консультировать новых сидимов, то начнете группировать их и гвардейцев в тройки, не говоря о своих истинных намерениях. Каждая группа должна уметь делать записи и сражаться, поэтому хотя бы один в ней должен быть сидимом и один — гвардейцем. Третий может быть либо тем, либо другим, или просто помощником — вы сами решите. Организуйте таким образом всех новых сидимов. Слай уже составил список всех систем согласно их преданности Слову. В каждую систему надо назначить такую тройку. Начните подбирать их, хотя окончательное решение приму я сам по возвращении. Ну вот и все. Если Слову будет угодно, чтобы Клаудер, Гиннелл и Мэллис вернулись, когда меня еще не будет, подробно введите их в курс дела. Я не хочу терять время, когда вернусь.
— Будет сделано, — сказал Терц.
Люцерн поднял когтистую лапу:
— И пусть никто не следует за мной, Терц. Я хочу быть один. Мне не нужен даже Друл. — Терц с виноватым видом переглянулся со Слаем, так как собирался послать вслед Господину надежного гвардейца.
— Я действительно не хочу этого, Терц. Кого бы ты ни послал за мной, я убью его, и будет жаль, — заявил Люцерн своим чарующе прохладным тоном. — Как любому кроту, Господину тоже иногда хочется побыть в одиночестве. Я сейчас же отправляюсь в путь.
— Господин?
— Да, Слай?
— Просто для записей... будет у этих групп какое-нибудь название?
Люцерн задумался.
— Назови их тройками. Это подходящее название, и оно понравится сидимам.
— «Тройки», — прошептал Слай, смакуя это слово.
— «Тройки»,— повторил Люцерн и отбыл.
Так родились тройки — самые ненавистные из всех нововведений Люцерна, повсеместно наводившие страх.
И так начался чрезвычайный и загадочный период, когда Люцерн исчез из поля зрения всех кротов Слова в Кэнноке, не исключая даже самого Терца.
— Хранитель Терц? Можно задать вопрос?
— Да, Слай?
— Куда ушел Господин?
— Господин ищет ту, которую, боюсь, ни за что не найдет: свою мать Хенбейн. Он сам не догадывается, что ему это необходимо. Когда с ним Мэллис, он забывает об этом, так как она все для этого делает. А теперь, когда ее нет, боль снова вернулась. Думаю, он не найдет Хенбейн, но, несомненно, скоро встретит какую-нибудь малышку, которая даже не догадается, что за крот к ней пришел.