— Ты идешь в Биченхилл?
В те дни это была система, где искали убежища изгнанники и последователи Камня, а Пять Туч и Роучиз — самый безопасный путь туда. Мы часто видели, как эти кроты брели мимо.
— У тебя неприятности с грайками?
Тогда в первый и последний раз он мрачно взглянул на меня. Этот взгляд заставил меня заплакать. Он спросил, верю ли я в Камень, а я сказала, что не знаю. Но если Камень похож на Пять Туч — ну что же, значит, я верю в Камень. А если Слово похоже на Пять Туч, значит, я выбираю Слово. Я удивилась, когда он спросил меня, что такое Пять Туч, и тогда я отвела его туда. Был октябрь, однако погода стояла теплая. Я еще была никем не тронута. До того как он пришел, я чувствовала себя молодой и веселой, но в ту самую минуту, как он взглянул на меня, мне показалось, что я ждала его всю жизнь и что моя жизнь была долгой. Мы немного поднялись по склону, чтобы лучше видеть Пять Туч, и когда он увидел их, то захотел подойти к ним. Я сказала, что нельзя туда идти, а он сказал, что можно. Он повел меня туда, а потом дальше, в Роучиз, где воздух напоен пьянящим ароматом сосен, а округлые скалы кажутся невесомыми. Там, над Пятью Тучами, куда, мне до того казалось, я никогда не смогу подняться, мы любили друг друга. На какое-то время он стал для меня всем. Я никогда не знала, что с кем-нибудь можно испытывать такую радость, и с тех пор больше не испытывала ничего подобного. Его когти были и грубыми и нежными, он был неистовым и свободным, а тело — сильным. Однако временами он становился в моих объятиях похожим на детеныша и даже сам сказал, что, если бы у меня было молоко, он бы пососал. Но это был всего лишь разговор влюбленных. Иногда он казался настоящим детенышем...
Не знаю, сколько дней мы там провели. В последний день я показала на восток и сказала:
— Биченхилл там. Ты шел туда?
Он ответил:
— Я знаю, что он там. Знаю.
Если бы он не был так силен, так неистов порой, так уверен в себе, я бы сказала, что он боится.
— Обещай мне, что никогда не пойдешь туда, никогда.
Я обещала. Я пообещала бы что угодно.
Мы медленно спустились по склону сюда, где он меня и оставил, а ты сейчас нашел. Я знала, что он не вернется».
— Как его звали?
— Я никогда не спрашивала его имя,— сказала она, — ни разу. А он не спрашивал мое. Если нам нужно было имя, мы брали его у земли, у воздуха или у неба, когда занимались любовью. Он был такой красивый. Он был моей жизнью.
— Он когда-нибудь говорил, откуда пришел или куда держит путь?
Она покачала головой.
— Ты знаешь, кем он был?
— Он предпочитал не говорить, а я — не спрашивать. Зачем мне менять что-нибудь сейчас? — Она огляделась и увидела своих правнуков. Им было любопытно, и они снова подползли поближе. Она была очень старой, и только глаза, в которых отражались воспоминания, казались молодыми, как эти малыши.
— Что он хочет? — спросил один из них.
— Поговорить о Пяти Тучах, — ответила она.
— Ах вот что! Когда он уйдет?
— Не будь таким нахальным и грубым, — рассмеялась она.
— Он уже уходит! — сказали они. — Что он хотел?
Она ничего не ответила и лишь смотрела вслед этому кроту, темная шкура которого блестела на солнце. Задолго до того, как он остановился и, оглянувшись, поднял лапу в знак прощания, она отвернулась и пошла играть с детенышами.
Люцерн вернулся в Кэннок так же тайно, как ушел. Как и предсказывал Терц, он горел желанием поскорее начать поход.
— Все сидимы здесь, Господин, все ждут, всем не терпится, — сказал Терц. Слай находился тут же.
— Все? А Мэллис здесь?
— Нет, Господин.
— Я недоволен.
— Но твое... путешествие? Ты... удовлетворен?
— Чем удовлетворен?
— Тем, где побывал.
Люцерн так взглянул на Терца, что тот никогда больше не задавал подобных вопросов. А когда Мэллис позже услышала об этом, у нее хватило ума ничего не спрашивать. И никто больше не задавал вопросов. Что было, то было. Теперь важнее то, что будет.
— Клаудер и Гиннелл отчитались?
— Полностью.
— Хорошие новости?
— Превосходные.
— Прекрасно. Теперь введи меня в курс дела до того, как я с ними увижусь. Это сэкономит время. А пока что, Слай, оповести сидимов, что завтра рано утром я соберу их всех и расскажу, какого рода задание получат тройки. После того как я побеседую с Терцем и переговорю с Клаудером и Гиннеллом, мы встретимся втроем еще раз и решим, какие тройки куда отправятся. Это будет долгая ночь, Терц.
— И начало еще более долгой ночи для последователей Камня,— ответил Двенадцатый Хранитель.