Не случайно Рун повелел, чтобы благословенная долина Бакленда стала центром южной кампании грайков, которая в юные годы Триффана почти начисто разрушила изысканную древнюю культуру Камня.
Однако, даже если дух Камня и был изгнан из этих краев, холмы и долины не изменились. Когда приходит октябрь и созревают фрукты, а изгороди и деревья приобретают красноватый и желтовато-коричневый оттенок, мысль о тьме Слова легко покидает крота, который достаточно жизнерадостен, чтобы видеть вокруг себя свет. Потому что тогда Темза становится игривой и полноводной и долину переполняет то легкое ощущение туманной осенней красоты, которое всегда вызывает живая вода.
В то время как сойки и белки делают свои запасы, а из травы, влажной от росы, показываются грибы, кроты чистят свои тоннели. Покончив с этим делом, они выглядывают наружу и принюхиваются к свежему осеннему воздуху. Они смотрят на уховерток и божьих коровок, копошащихся среди опавших листьев, и не трогают их. Им известно, что с началом заморозков черви заберутся поглубже в землю и всегда будут под лапой, когда это нужнее всего.
Как раз в начале такого октября Бичен вместе с Мэйуидом и Сликит держали путь к этой прекрасной долине.
Хотя их вел Мэйуид, путникам не удалось так легко выбраться из Данктонского Леса, как они надеялись. Мэйуид взобрался на насыпь у дороги ревущих сов, собираясь идти на север, пока не найдет безопасный переход. То есть безопасный от ревущих сов и от грайков, поджидавших на дальнем конце. Затем Мэйуид намеревался идти на север, используя один из небольших подземных переходов, чтобы перебраться на ту сторону великой Темзы. А оттуда — спокойными тропинками в Роллрайт, до которого не так уж далеко.
Бичен выбрал Роллрайт потому, что его величайшим желанием было первым делом посетить еще одну Древнюю Систему. Хотя Роллрайт и не был ближайшей системой, Триффан знал, что туда не слишком трудно проникнуть, — по крайней мере, так было, когда они со Спиндлом пришли туда с севера. Это казалось разумным выбором, особенно Мэйуиду, поскольку его старый друг, путепроходец Хоум, жил именно там. Несомненно, он окажет им самый теплый прием.
Но все получилось не совсем так.
Очутившись на насыпи дороги ревущих сов, Мэйуид потянул носом, повернувшись к северу, и явно остался недоволен.
— Грайки, затаившиеся грайки, весьма малоприятные. Ждут не дождутся добычи. А поскольку у смиреннейшего из кротов сегодня двойной груз ответственности, ибо с ним отважный Бичен и красавица Сликит, он предпочитает быть чрезвычайно осторожным.
Мэйуиду приходилось выкрикивать слова, поскольку мимо нескончаемым потоком с воем проносились ревущие совы, испуская клубы дыма. Бичен и Сликит спрятались в траве, причем Мэйуид строго-настрого запретил им смотреть на ревущих сов.
— От них исходит довольно неприятная вонь, но когда во мраке горят их глаза — тут уж держись! Крот, которого сначала отравили, а потом загипнотизировали, может начать разгуливать там, где не следует, пока не привыкнет к ним. Подобные прогулки могут привести к смерти даже Кротов Камня. Мэйуиду часто удавалось выйти сухим из воды, но даже ему было бы трудновато подыскать слова, чтобы поведать Триффану и твоей матушке мрачную правду о том, что величайшая надежда кротовьего мира была раздавлена у самого Данктонского Леса. Не очень-то хорошее начало! И другие вряд ли пойдут по твоим стопам. Нет, нет, ничего хорошего. — Мэйуид скорчил рожу и рассмеялся, а Бичен хоть и усмехнулся, но принял предостережение всерьез.
Повторив свой совет несколько раз, Мэйуид в конце концов повернул и повел Бичена на юг. Возможно, им удастся благополучно перейти через дорогу и пробраться через коровий подземный переход — единственный прямой выход из Данктонского Леса.
Они не останавливались весь день, а ночью нашли не очень-то удобное прибежище и стали поджидать рассвет. Утром Мэйуид продолжил двигаться на юг, и еще один день они храбро переносили непрерывную гонку ревущих сов и угрожающее кружение пустельги над головой.
Все это время неподражаемый Мэйуид делал замечания и давал советы, которые, как ему казалось, могли пригодиться Бичену.
— О господин, обладающий зоркими глазами, — сказал он после одной из наиболее устрашающих атак пустельги, — дело не в том, что наш пернатый друг пустельга любит кротовье мясо, потому что это вовсе не так. Оно кажется ей горьким. Просто она (как ни странно) принимает нас за полевок, к которым питает неослабевающий интерес. Ха-ха-ха! Поэтому кроту следует внимательно присмотреться к устремившейся вниз пустельге и решить, есть ли у нее мозги. Если глаза у нее близко поставлены, а у хвоста и крыльев дурацкий вид — шлепай лапами и старайся выглядеть самым отъявленным кротом, тогда она поймет намек и улетит прочь.