— Я хотел его напугать. У него было то, чего я лишен, — здоровье, семья и своя нора. Я думал... Я не знаю, о чем думал.
— Существует Камень и ты можешь ударить его, не причинив боль никому, кроме себя.
— Но я бы не мог ударить тебя, — с тревогой произнес Букрам, думая, что Бичен говорит о себе.
— А некоторые кроты смогли бы, — ответил Бичен, — и, боюсь, когда-нибудь они сделают это.
Внезапно Букрам поднялся во весь рост, и, несмотря на его слабость и недавно исцеленные раны, все увидели, какой это свирепый и ужасный крот.
— Я никому не позволю причинить тебе вред!
Но Бичен не отвечал, хотя в глазах Букрама горел свет истинной веры.
Когда Бичен решил, что им пора уходить, Букрам попросил взять его с собой.
— Что ты можешь для меня сделать? — спросил Бичен.
— Когда ко мне вернется сила, я напугаю тех, кто тебе угрожает, — ответил он.
Но Бичен снова промолчал.
А когда они попрощались и, покинув жилище Поплара, стали спускаться по склону, Букрам вылез из своей норы и последовал за ними. Поплар и его семья слышали, как он еще раз попросил позволения идти вместе с Биченом.
— Что ты скажешь кротам, которые мне угрожают? — спросил Бичен, пристально глядя ему в глаза.
— Он скажет, куда им идти! — вставил Поплар.
— Одно движение его когтей, и они не осмелятся тебя обидеть, Крот Камня! — сказала жена Поплара.
Но когда Бичен улыбнулся и покачал головой, Букрам опустил свой большой грубый нос и пробормотал:
— Нет, нет, я этого не сделаю. Больше никогда. Нет, я скажу, чтобы они не боялись. Ведь я тоже когда-то боялся, а теперь — нет. Я скажу им это.
И тогда Бичен взглянул на него с радостью и умилением и произнес:
— В таком случае ты мне очень нужен, и ты будешь со мной и возле меня, так как придет день, когда я буду бояться и мне понадобится твоя помощь.
И тогда Букрам взглянул на Крота Камня с любовью и понял, что Камень дал ему задание на всю жизнь.
— А пока что, Букрам, ты останешься здесь и наберешься сил. Ты поможешь другим поклоняться Камню, а он научит тебя, что делать. И кроты будут вспоминать название этого места и говорить, что в Сандфордской Пустоши возродилась вера в Камень.
— Когда мне прийти к тебе? — взволнованно спросил Букрам.
— Когда обнажится последнее дерево и начнутся морозы, твоя работа здесь будет завершена. Тогда найди меня там, где ты впервые отрекся от Камня. Мне понадобится, чтобы рядом был такой, как ты. Найди меня там.
Изумленные кроты смотрели, как Бичен спускается по склону в сопровождении Мэйуида и Сликит.
— Что он имел в виду, говоря: «Где ты впервые отрекся от Камня»? — спросил Поплар.
— Файфилд,— просто ответил Букрам.
— Но тебя же изгнали оттуда. Они тебя убьют, если узнают, что ты туда вернулся.
— Камень благополучно доведет меня туда, — сказал Букрам, — точно так же как привел сюда.
Осенью и в начале зимы Бичен, Мэйуид и Сликит странствовали в северной части Долины Аффингтона. Куда бы они ни приходили, сразу же собирались кроты послушать Бичена и исцелиться. Иногда их было немного — всего несколько семей, таких как семья Поплара в Сандфордской Пустоши. А в другой раз весть о приходе Бичена опережала его, и тогда Бичена поджидали все кроты системы, чтобы приветствовать его.
Это была очень счастливая пора для Бичена: у него было время, чтобы побеседовать с кротами, которых он встречал, и узнать побольше об их жизни и опыте. Он слушал внимательно, научившись этому тогда, когда еще жил в Данктонском Лесу.
Теперь он впервые познакомился с кротами, которые были моложе его, и кротихами, недавно ставшими матерями. Он узнал об их надеждах и страхах, а также об обыденных вещах, из которых состоит жизнь крота.
— А Данктонский Камень очень большой? И... и какой он? — спросил его один малыш, который никогда в жизни не видел Камня и не мог представить себе, что это такое.
— Он не такой уж большой для меня и для любого крота, который в него верит, — ответил Бичен. — А что касается того, какой он, то все видят его по-разному. Дело в том, что трудно увидеть его целиком, и каждый раз, когда он открывается с новой стороны, та часть, которую вы видели раньше, кажется другой.
— О! — сказал малыш, размышляя над этим. — Но для меня он был бы большим, правда?
Мать детеныша улыбнулась, а другие сочувственно рассмеялись, так как почувствовали, что малыш боится этого Камня, о котором говорят взрослые. Они тоже боялись, когда их родители впервые заговорили о Камне.
Но Бичен не улыбнулся и не засмеялся, поскольку понял, что малыш действительно боится и для него Камень — это что-то очень большое. А раз большое, то страшное.