Тяжело дыша, Бичен уткнулся носом в землю. Казалось, он совсем не слышит Тенора. Бока его блестели от пота и дрожали, и вдруг показалось, что он сейчас даже более жалок, чем самый несчастный, загнанный крот.
— Здесь есть крот, который во мне сомневается, — сказал он, снова отворачиваясь от Тенора, который смотрел на Бичена так, словно тот был сумасшедшим. Другие тоже могли бы так подумать, если бы к ним не был обращен завораживающий взгляд Бичена, который не мог видеть Генор.
— Она делает мне больно,— сказал Бичен, произнеся слово «больно» так, словно ему действительно было больно. Во взгляде его было страдание. Но трудно было сказать, куда он смотрит, так как голова его тряслась. — Она сомневается во мне и делает мне больно, и она сейчас здесь, среди вас. Она ненавидит то, что больше всего любит. Камень, исцели ее сейчас, покажи ей свою любовь! Она делает мне больно....
Слезы текли из глаз Бичена, а у него за спиной Смок настойчиво шептала Тенору:
— Это надо прекратить! Сидим Генор, так не может продолжаться...
И тут Бичен внезапно освободился от страданий, которые испытывал. К нему подошли Сликит и Букрам; Букрам положил ему на плечо свою большую лапу, и измученный Бичен прислонился к нему.
— Ты будешь мне нужен, Букрам, очень нужен. Не оставляй меня.
— Ни за что, никогда, — прошептал Букрам. — Покажи мне крота, который делает тебе больно.
— Ее больше нет, она ушла, однако, когда ты будешь готов, ты ее увидишь.
Повернувшись к Тенору, Бичен сказал:
— Сидим, я честно пришел сюда, чтобы рассказать тебе о Камне. Я увидел крота с холодным взглядом, произносившего слова, в которых не было ни любви, ни правды, и Камень подсказал мне, что делать. Я говорил с тремя кротами, боявшимися тебя, и дал им мужество. Я говорил с кротом, сделавшим мне больно, и направил ее на путь, ведущий к Камню. Меня утешила Сликит, присутствовавшая при моем рождении, и поддержал Букрам — крот, который меня любит. Во всем этом ты мог видеть Камень.
— Крот, ты ничего нам не рассказал о Камне, совсем ничего, — заметил тот, что стоял рядом с Тенором.
— Все это просто фокусы и предрассудки прошлого, — проворчал другой.
— В чем заключается суть твой веры? — спросила Смок. — Скажи нам.
— Вы называете меня и кротов, подобных мне, Каменными придурками. Вы без конца насмехаетесь над последователями Камня, и они приходят ко мне за утешением из кротовьего мира, который вы держите в рабстве. Возможно, я глуп, но разве я говорил бы с ними, если бы они были глухи? Улыбался бы им, если бы они были слепы? А главное, слушал бы их, если бы они были немы? Нет, я не смог бы этого сделать. Я честно пришел сюда, чтобы встретиться с вами, но я безмолвен перед вашей глухотой, бессилен перед вашей слепотой и не могу услышать ваши пустые речи.
Я могу коснуться вас только таким образом. Однако мы еще встретимся. Придет день, когда вы увидите и услышите, словно снова стали детенышами, открытыми для света кротовьего мира.
А теперь так же, как те трое последователей Камня, мы тоже уйдем втроем. Мы пойдем к Камню Файфилда и помолимся за тех, чья кровь еще не высохла и чьи крики еще звучат в этой системе, захваченной кротами Слова.
Тенор из Нидда, пойдем к Камню вместе с нами, не бойся его. Давайте пойдем туда все. Вы послушаете мои молитвы, вспомните тех кротов, которые погибли, а затем вместе с другими последуете за мной в Кум-нор. На этом трудном пути вы узнаете о Камне больше, чем вежливо рассуждая тут до последней Самой Долгой Ночи.
С этими словами Бичен отвернулся от Тенора и сделал Букраму знак, чтобы тот отвел его к Камню. Когда собрание закончилось и все зашумели, он вышел из грота.
— Этот крот безумен! — сказали одни.
— Вот что с ними делает Камень! — говорили другие.
— Благословенное Слово, накажи этого нечестивца, этого труса! — просили некоторые, опустив нос в землю, прикрыв глаза и застыв, словно пораженные тем, что увидели.
— Если он идет в Кумнор, тем лучше, — сказал один крот другому. — Будь моя воля, я бы немедленно повесил его и ему подобных. Но не волнуйтесь, Уорт из Кумнора сделает это за нас.
В то время как Тенор с остальными сидимами, не раз потерпевшие от Бичена поражение в сегодняшней встрече, хмурясь и перешептываясь, неохотно последовали за ним, другие тоже вышли из грота, возбужденно переговариваясь.
И тут из тени выступила кротиха. По бокам у нее были два крота, крепкие и сильные гвардейцы.
— К Камню? — спросил один.
— Нас увидят, — проворчал другой.
— Мы последуем за ними на расстоянии, — решила кротиха,— причем очень осторожно. Я хочу посмотреть на этого крота у Файфилдского Камня.