Крот-целитель умеет слушать и дает понять тем, кто ему угрожает, что слышит слова, скрывающиеся за произносимыми словами. Даже перед лицом смерти его глаза остаются ясными, а уши продолжают слышать. Но если в конце концов он испугается, это потому, что он всего лишь крот. И тогда в него войдет Камень и скажет, что его любят.
Ночь стала холодной, и луна начала опускаться. Бичен посмотрел в одну сторону, затем в другую и вдруг сказал совсем негромко:
— Здесь есть один, кто причиняет мне боль, тот, кто любит меня больше, чем многие, и все же делает мне больно...
Кроты удивленно зашептались, и Букрам, вспомнивший, что Бичен говорил то же самое в Файфилде, быстро приблизился к нему и прошептал:
— Скажи мне, кто это. Покажи мне его.
— Ты ее узнаешь, Букрам. Прости ее и скажи, что я ее полюблю.
— Но если она делает тебе больно...
— Тем более ты должен простить ее.
— Бичен...
Но Бичен больше ничего не сказал и снова принялся разгуливать среди кротов, беседуя, прикасаясь и выслушивая мысли, которыми они с ним делились. Внизу угомонились и затихли ревущие совы, а огни двуногих погасли, за исключением нескольких огоньков за долиной и на дорогах. Многие заснули, но Букрам бодрствовал, охраняя Бичена и настороженно вглядываясь в темноту до самого рассвета.
Когда взошло солнце, кроты увидели, что на холме подморозило, а траву покрыл иней. Они почувствовали, что их время с Кротом Камня почти закончилось, и увидели, что гвардейцы ушли. Они поняли, что слушать больше не придется, поскольку грайки наверняка собирают сейчас свои силы. Лучше уйти, пока не поздно.
— Идите мирно, — сказал в заключение Бичен, — ступайте в свои общины, ступайте горделиво и говорите о Камне с теми, кто захочет слушать. Скажите, что среди вас появился Крот Камня. Живите не в страхе за то, что должно прийти, а в радости за то, что имеете. Но если вас подавляют, а когти тьмы занесены над вами, знайте, что Камень послал меня сказать вам: он близко, он говорит через меня и его познают через мои слова.
— Когда мы увидим тебя снова? — спросил кто-то.
— Вы услышите обо мне. В Самую Долгую Ночь я буду молиться за тех, кого встретил так же, как вас. Но мне предстоит дальний путь, нужно многое увидеть, и я больше не вернусь на эту дорогу. — Кроты издали вздох разочарования. — Другие придут вместо меня, как пойдете сейчас вы, рассказывая кротам, о чем я говорил. Тьма падет на кротовий мир, но моя Звезда появится вновь. В ту ночь, когда вы ее увидите, знайте: я сделал свое дело.
Кроты с озадаченным и тревожным видом переглядывались, спрашивая друг друга, что он имел в виду.
Но Бичен, не произнося больше ни слова, повел их вниз с Кумнор-Хилл, к Хэнвуду. Солнце стало пригревать, иней на траве таял у них под лапами, и позади оставалась широкая лента следов.
По пути с Биченом или Сликит побеседовали еще несколько кротов, и среди тех, кто сюда пришел, едва ли нашелся бы такой, который, вернувшись в свою общину или к семьям, не рассказал, что говорил с самим Кротом Камня или с милой и ласковой кротихой, шедшей рядом с ним. И едва ли нашелся бы такой, кто не смог бы пересказать его истории и мудрые слова.
Вначале кроты держались вместе, но, когда спускались под гору, те, кто был впереди, прибавили шагу, а шедшие позади отстали. Те же, что были в середине, растянулись. Группы распадались из-за изгородей и канав, поскольку некоторым требовалось больше времени, чем другим, чтобы преодолеть эти препятствия.
Бичен сказал, чтобы они шли мирно, и чудесный день к этому располагал. Солнце стояло высоко в небе над полями, подернутыми инеем, и под его лучами блестел ледок, затянувший лужи и канавы. Однако в какой-то момент, когда большинство потеряло из виду группу, в центре которой находились Бичен, Букрам и Сликит, среди кротов возникла спешка и даже паника.
Достаточно было, чтобы одному кроту показалось, будто в этих ложбинах, где было холоднее всего и образовался толстый слой инея, движется что-то темное, чтобы он сказал:
— Грайки!
— Грайки идут?
— Атакуют!
Вот так кроты подумали, или им послышалось, и они заспешили туда, где можно было укрыться под деревьями Хэнвуда. А другие, оставшиеся далеко позади, услышали крики и, подумав, что опасность впереди, еще больше замедлили шаг и насторожились.
А Букрам еще ближе подобрался к Бичену и смотрел по сторонам еще бдительнее. Наконец, когда до леса оставалось совсем немного, он ослушался Бичена и, не выдержав, стал подгонять его к лесу своей огромной лапой, спеша укрыть от опасности.