Когда Уорт повторяла слова Бичена — или его предполагаемые слова, — ее голос менялся, становился мягким, певучим, а рыльце принимало забавное блаженное и нежное выражение, которое только подчеркивало ее сущность — непреклонную нищету духа.
Потом ее манеры резко изменились, и в злобе, еще более страшной по контрасту с прежним спокойствием, она вскричала:
— Зло! Мерзкое зло! Пучина разверзлась предо мною, и я ощутила мгновенный порыв прыгнуть в ее глубины. Я, преданная Слову, твоя слуга, Господин! Покарай меня! Терзай меня! Казни меня! Ибо я испытала соблазн закричать, прикоснуться, познать это ложное Безмолвие, о котором говорят камнепоклонники. Даже я испытала его!
Ее голос, поначалу обличавший громко и гневно, перешел в шепот униженного страха, словно она ощутила себя почти порочной.
Но когда к ней вновь вернулась внутренняя убежденность в собственной праведности, рыльце ее снова приняло обычное самодовольное выражение, скрытое, пусть не вполне успешно, под маской притворной скромности.
— Но я не поддалась. Когти Слова были рядом со мной, они утешали и охраняли меня. Момент искушения миновал, и я осталась, еще более сильная и несокрушимая в своей преданности Слову, когда распознала коварную сущность Камня и его представителя в кротовьем мире. Я видела, что под красотой этого крота кроется ужасное искушение, большее, чем когда-либо знали кроты Слова. Еще дважды я видела его: один раз в Файфилде, где этот Бичен встречался с твоим сидимом Тенором, и второй раз — у границ собственной системы в Кумноре.
Господин, стоя здесь пред тобой, я представляю, как убила бы его тогда собственными когтями... и у меня была такая мысль. Но Слово упрекнуло меня и сказало: «Не собираешься ли ты своими лапами вершить законы Слова? Не собираешься ли ты судить и карать? Ведь это дело Господина, и только его. Он решит. Расскажи ему об увиденном, и он рассудит, он покарает». Так, мне слышалось, говорило мне Слово, и вот почему я пришла сюда и рассказываю.
Когда она закончила, Люцерн еще долго неподвижно смотрел на нее. Ни одно из прежних показаний не было столь полным и ясным, и ни одно не несло столь явного предупреждения.
Потом к Люцерну подошел Терц и что-то шепнул ему. Люцерн кивнул, взглянул на Уорт и снова кивнул.
— Будущий Господин Слова, — проговорила она, увидев это,— если я поступила неправильно, накажи меня. Но все, что я делала, я делала во имя Слова.
— Я знаю это, кротиха. А теперь скажи мне, что для тебя твой Господин?
— Источник истины о Слове.
— А могла бы ты солгать своему Господину?
— Пусть Слово покарает меня, если такое случится!
— Тогда ответь мне, элдрен Уорт, и ответь правдиво, ибо кара может наступить раньше, чем ты думаешь.
— Да, будущий Господин Слова?
— Что тебе известно о смерти Тенора и членов его тройки?
Уорт, казалось, была удивлена вопросом, не столько его сутью, сколько его незначительностью.
— Я лично убила их во имя Слова. Они оскорбили Слово.
— А Вайра?
— Нет, он умер своей смертью. Но элдрен Смок убила я.
Люцерн зловеще улыбнулся:
— Значит, кротиха, ты лишила нас тройки и файфилдской элдрен.
— Они получили по заслугам, будущий Господин Слова. Если бы ты был там, ты поступил бы так же.
— Друл, Слай...— холодно проговорил Люцерн,— уведите элдрен Уорт, не спускайте с нее глаз и ждите моего вызова.
Глаза Уорт расширились от ужаса, когда страшный Друл и Слай подошли к ней с двух сторон, но она ничего не сказала и дала увести себя.
— Ну как? — спросил Люцерн.
— Опасная кротиха, — сказал Терц.
— Не хотел бы я делить с ней нору, — сказал Клаудер.
— Это то, что нам нужно! — с восхищением объявила Мэллис.
— Она произвела на меня впечатление,— проговорил Люцерн. — Нужно или наказать ее за ряд кощунственных поступков и оскорблений власти, какие мало кто из кротов совершал, или дать ей задание, соответствующее многим ее достоинствам. Мне больше по душе второе.
— Для нее есть какое-то задание? — спросил Клаудер.
— Несколько. Она обладает качеством, какого не хватает многим сидимам: способностью самостоятельно думать и действовать.
— Жаль, что она слишком высоко ставит собственную особу, — сказал Клаудер.
— Вот как? Не думаю. Возможно, это именно то качество, которое нужно для выполнения задачи, уготованной ей Словом. Эта кротиха страшно изобретательна и обладает большим мужеством, к тому же она преданна Слову, как никто другой. Нам нужны кроты, которым можно доверить секрет и которые достаточно сильны, чтобы служить только нам.