Бедный Бэйли, всегда готовый пролить слезу, заплакал. Опустив рыльце на лапы, он думал об утраченных сестрах — Лоррен и Старлинг. И Фиверфью, понявшая, о ком он плачет, подошла поближе и, положив ему на плечо лапу, прошептала за него молитву, чтобы по доброте и милости Камня его сестры когда-нибудь вновь встретились со своим названым братом.
А Мэддер вспоминал родную систему на Эйвоне. Доддер, элегантный, серебрящийся сединой в свете Камня, протянул лапу и коснулся крота, которого так долго считал врагом.
— Затем помолимся за тех, чья вера отлична от нашей, — тихо продолжал Триффан. — Мы просим, чтобы они доверились своему сердцу и душе, прежде чем выслушают наши доводы. Ведь, может быть, они правы, Камень, а мы заблуждаемся! Все кроты найдут свое истинное место в твоем великом сердце и там узнают, как много путей ведут кротов туда и как много имен кроты дают тебе.
И наконец, отведи меня обратно к сердцам тех, кто исповедует Камень, — к таким отношусь и я сам. Несовершенный наш дух еще далек от твоего Безмолвия, но он стремится к нему. И все же дай нам гордиться собой такими, какие мы есть, и дай нам всегда думать о восходящем солнце грядущего дня, а не о гаснущем солнце дня уходящего. Направь нас вперед к истине, о Камень, а не назад ко лжи!
Триффан помолчал, чтобы собравшиеся могли обдумать молитву, а также прочитать свои молитвы, которые кроту лучше всего произносить в обществе других, чья вера усиливает его собственную.
Наконец Триффан заговорил снова:
— Середина Лета всегда была любимым праздником кротов, так же как и Самая Долгая Ночь в конце декабрьских лет. Но то темное время — празднование освобождения, оно знаменует приближение весны, когда жизнь начинается вновь. А в эту ночь мы отмечаем момент, когда молодые кроты достигают зрелости. Это время, когда родители должны погладить своих детей в последний раз и пожелать им удачи в грядущей многообразной, богатой событиями жизни. Это время, к которому предыдущие кротовьи годы были лишь подготовкой. Родители обычно не хотят расставаться со своими детенышами. Тяжело думать, что детеныши выросли и мы больше не нужны им. Нам трудно вернуться назад к себе и начать все сначала. Трудно снова найти смысл и наших делах, полагаясь уже на любовь к себе, а не к нашим детям. И для таких кротов обряд Середины Лета тоже полезен.
Но здесь, в Данктоне, в этот погожий июньский день собрались многие, кто не смог завести кротят, кто из-за болезней остался бесплодным. Для них прошедшие кротовьи годы, особенно весенние, были тяжелы и горьки, и ты, Камень, казался черствым и безжалостным. Помоги им теперь. Пусть этот обряд позволит им отринуть постигшее их горе и увидеть себя заново, увидеть то, что у них есть,— и красоту места, где живут, и вновь Обретенную великую свободу.
И все же ты благословил нас всех. Один детеныш у нас родился. Мы знали его младенцем, теперь видим подростком. А сейчас и здесь он станет взрослым. Его присутствие несет нам радость и придает в эту ночь особое значение ритуалу Середины Лета, — особое для нас всех.
Тут Триффан повернулся и дал знак Бичену подойти. Вдвоем они выбрались из кольца кротов и направились к Камню. Ободряющий шепот пронесся среди собравшихся, пока Триффан и Бичен прокладывали путь вперт. я крупные кроты, вроде Смитхиллза и Маррама, отодвинулись назад и подбадривали более робких, чтобы те продвинулись поближе и, пока можно, заняли место получше.
— Священным словам, которые я произнесу этой ночью, меня научил мой отец Брекен, — сказал Триффан. — А тот в свою очередь узнал их от очень почитаемого и всеми любимого данктонского старейшины по имени Халвер. На это самое место они приходили в те дни, когда Данктоном привили Мандрейк и Рун, запрещавшие поклонение Камню
Но храбрый Халвер пришел сюда произнести эти слова, и его поддержал еще один крот по имени Биндль. Они произнесли ритуальные слова, а Мандрейк и Рун убили их за это. Но мой отец, тогда еще совсем молодой, не старше Бичена, встал на место Халвера и закончил ритуал, и тогда Камень помог ему убежать и спас жизнь.
Давайте вспомним храброго Халвера и верного Биндль и своей молитвой пошлем нашу силу тем, кто в эту самую ночь, может быть, столкнулся с такими же опасностями, как когда-то Халвер и Биндль. Мы не знаем их имен, не знаем, где они, но мы верим, что когда обращаемся к Камню с любовью и с искренним сердцем, то и другим кротам — рядом с другими Камнями, вдали отсюда — наша молитва что-то дает.
Триффан вдруг замолчал. Казалось, он чем-то поглощен. И некоторые, в том числе и Фиверфью, подошли поближе к нему. А Бичен протянул Триффану лапу, словно чувствуя, что его наставник ощутил, как кто-то далекий нуждается в поддержке.