Она принюхалась. Значит, вот почему тут так славно пахнет. Вода! Ну что же, если это вода, она гораздо лучше, чем в Эйвбери,— чище и без солоноватого привкуса.
Они продолжили свой путь и, миновав поле пшеницы и изгородь из боярышника, оказались на верхнем конце пастбища. Мистл никогда не видела такой зеленой, сочной травы, да и запах у нее был восхитительный. В Эйвбери трава была жесткая, грубая, а почва известковая. Здесь зелень дышала свежестью, и земля, согретая солнцем, раскинулась, как ковер, сверкающий яркими красками. Обоим кротам захотелось спуститься по склону и исследовать секреты этого благословенного края.
— Оказывается, вода дальше, чем мне казалось, — сказал Каддесдон, оглядываясь назад, словно желая проверить, сколько они прошли,— но не так уж далеко. Пошли!
Однако Мистл и так уже опередила его. Она старалась не споткнуться и не упасть от слабости.
— Не уверен, что нам следует идти прямо — там ведь открытое поле. Если придут грайки...— с сомнением произнес Каддесдон у нее за спиной.
По с каждым шагом Мистл ощущала все большую уверенность, что она в безопасности. Во всяком случае, склон, который теперь возвышался у них за спиной, был барьером. защищавшим от грайков, а впереди простирался новый мир. Та сила, которая руководила ею до сих пор, вела ее сейчас вперед. К тому же Мистл мучила жажда!
Но она подождала, пока Каддесдон поравняется с ней, и, показав на склон за ними, сказала:
— Я слишком устала, чтобы пройти теперь весь обратный путь. Я ни за что не вернусь назад!
— Значит, пути назад нет? — спросил Каддесдон скорее себя, нежели Мистл. — Здесь, сейчас Каддесдон делает шаг в неизвестное. Шаг к свободе. Ну да ладно, я всегда знал, что это произойдет вот так неожиданно, как сейчас. Что же, пойдем.
И они пошли вперед по полю — туда, к кустам и деревьям, за которыми они чуяли запах воды. Ступая по траве, согретой солнцем, и вдыхая ароматный воздух, они вскоре утратили последнюю осторожность. Свобода! То ли это слово, произнесенное Каддесдоном, то ли сам удивительный день и местность опьянили их, а быть может, все, вместе взятое. Мерцающий свет, исходивший от воды, притягивал их, и наконец они перестали озираться, нет ли поблизости других кротов или хищников, и даже не замечали, есть ли на земле следы от коровьих копыт.
— Смотри! — сказал Каддесдон.
— Да...— испустила Мистл счастливый вздох. Потому что они дошли до берега ручья, прохладного, чистого и манящего.
Он тихо струился прямо перед двумя кротами. Видно было, как покачиваются водоросли и их зеленые концы разрывают голубое небо, отраженное в воде.
Растения на другом берегу ручья поражали разнообразием форм и красок. Мистл, в жизни не видевшая ничего подобного, с изумлением глядела на них. Особенно поразило ее одно, громадное, с блестящими зазубренными листьями. Среди листьев виднелись яркие желтые цветы, и эти маленькие солнца представляли великолепное зрелище. За тем берегом тянулось еще одно пшеничное поле, окаймленное маками, которые трепал легкий ветерок. Над полем медленно летел грач, и его черные крылья сверкали в солнечном свете. Взгляд Мистл снова обратился к цветам.
— Да они похожи на солнца, — с благоговением произнесла она и внезапно ощутила, какая она грязная, как устала и как хочет пить.
— Это первоцветы, — пояснил Каддесдон. — Однако стоят ли они того, чтобы становиться из-за них изгоем? Да! Конечно! Почему бы нет? Давай умрем за цветы! А теперь, Мистл, попей, поскольку тебя томит жажда, и смой с себя грязь. А я посмотрю, нет ли тут поблизости моих бывших хозяев. Правда, они так ленивы, что едва ли потащились бы за нами так далеко, да еще после еды. Возможно, несколько позже...
Итак, Мистл напилась холодной воды, вода заплескалась вокруг ее лап, когда она зашла в воду, ощущая, как в нее проникает холодок,— вот так свет ясного зимнего утра заглядывает в тоннель.
Мистл попила еще и почувствовала себя так, словно родилась заново. Казалось, она снова видит свет Камня, слышит эхо Безмолвия и знает, что ее послал сюда Камень.
Она никогда прежде не погружалась в воду, а сейчас окунулась, сначала робко, потом все смелее, и у нес захватило дух от прохладной свежести ручья. Вода брызнула Мистл в глаза, и свет раздробился на сверкающие брызги. Мистл глубоко вздохнула от удовольствия и принялась плескаться в воде, которая смывала нс только грязь, но и годы, проведенные в страхе, томи ищем тех, кто исповедовал запрещенную веру.
— Мистл! Мистл! Будь осторожна!
Мистл повернула голову и, взглянув на берег, поняла, что ее отнесло вниз по течению. Каддесдон, по-видимому боявшийся воды, изо всех сил бежал по берегу, чтобы не отстать от нее. Мистл тщетно попыталась нащупать дно, впала в панику и принялась барахтаться. Наконец она ощутила каменистое дно и выбрилась на берег. Хотя она устала и замерзла, ей стало весело.