Мне хочется рассказать, как простые ребята становились директорами, дорожившими совестью и обладавшими честью. Как они создавали воздушный флот СССР. Как лжедемократы-рыночники корёжили их морально и физически, вынуждая уйти в мир иной. Но, конечно, главным действующим героем в моём повествовании будет самолёт, потому что я считаю его существом одушевлённым.
М.В. Ульянов, 2003 г.
С чего начинается Родина
На северо-востоке Москвы, в глубине Сокольнического района есть замечательное местечко с православным названием «Богородское». Некогда это была окраина старой Москвы. Здесь начинался «Лосиноостровский заповедник». Здесь в Михайлов день трагически известного 1937 года в семье Ульяновых родился второй сын. Современные звездочёты утверждают, что рождение в год Быка, да ещё в 1937 год, да ещё под знаком Скорпиона, не предвещает счастливого произрастания под золотыми дождями. Предсказатели ошибаются! Работал как вол, но занимался любимым делом, не бедствовал, хотя и капиталов не сколотил, а характер получился совсем не скорпионистый.
О родителях. Мать, Ульянова Мария Георгиевна, в девичестве Бирюкова, домашняя хозяйка. Родилась 20 июня 1909 года в городе Кронштадте. Её отец, мой дедушка, Бирюков Георгий Алексеевич, работал разметчиком на морском заводе. Её мама, моя бабушка, Бирюкова Пелагея Николаевна, была белошвейкой. В семье было много детей, но до пенсионного возраста дожило всего пятеро. Главным кормильцем в семействе Бирюковых была бабушка моей мамы, Масленникова Мария Александровна. Высокая статная женщина с огненно-рыжей косой до пояса, была обычным скорняком, а её муж был богомазом, тоже обыкновенным. Зато заказчики у них были необыкновенные. Вся кронштадтская знать мечтала заказать манто у Марии Масленниковой. А её мужа пригласили расписывать знаменитый Кронштадтский Морской собор.
Революция смертельным вихрем пронеслась над Кронштадтом. Корабельный завод и храмы разорили. Разруха, голод и тиф уничтожали трудовое семейство. Умерли старики и двое детей. Моему дедушке, Бирюкову Георгию Алексеевичу, удалось вывезти остатки семьи с тяжело больной женой к себе на родину, в деревню Дятлово Зарайского района Московской области. В1922 году семейство перебралось в Москву на строительство завода «Красный Богатырь», ставшего вскоре главным предприятием в Богородском. Производили на нём, неизвестную для современного читателя, стратегически важную резиновую обувь, калоши и сапоги, а также противогазы. На этом заводе работало всё Бирюковское семейство, включая и мою матушку.
Отец, Ульянов Владимир Васильевич, родился 20 июня 1905 года в деревне Князевские Дворики, Арсеньевского района Тульской области. Его отец, Ульянов Василий Алексеевич — Волховской мещанин, мать, Ульянова Антонина Петровна — крестьянка. Дедушка Василий, по-нынешнему — предприниматель, собрал артель и строил мельницы на малых реках. Мельницы — чудо техники, собранные без единого гвоздя, были необходимы сельскому жителю. Владимир с малых лет работал с артельщиками. Но его отец рано умер, и мальчонку отдали на выучку к местному кузнецу. Кузнец был уникальным специалистом; блоху не подковывал, но самовар из куска меди выколачивал легко, а главное, был совершенно непьющим. Его старательный ученик дневал и ночевал в кузнице, и через несколько лет стал настоящим кузнецом. В середине 1920-х годов мой отец с братьями подался на заработки в Москву. Работал жестянщиком. Крыл крыши домов, делал воздуховоды, прочую работу по металлу. Далее — служба в армии, в сапёрных войсках, в звании младший сержант. В1929 году, вернувшись из армии, отец через биржу труда, как грамотный специалист, был определён на работу в Центральный институт Авиамоторостроения (ЦИАМ), мотористом. Изменилось и семейное положение. Перед высоким парнем с кучерявой шевелюрой не смогла устоять местная красавица Мария Бирюкова, и начался отсчёт времени нового поколения коренных москвичей.
Трамвайное кольцо около подъезда дома № 13 по Миллионной улице (ныне — Миллионная улица, дом 15, корпус 3), где в квартире тестя поселилась молодая семья, обеспечивало надёжную связь со всем миром. Трамвай № 7 за полчаса мог домчать до «трёх вокзалов», а там — куда душе угодно.