Сбоку работал диджей, а во главе дюжины столов, накрытых к ужину, была установлена небольшая сцена. Посередине стояли плакаты, указывающие, какие группы где сидят. На одной было написано «Гилберт-хаус», на другой — «Трезвая жизнь в Оушенкрест». У каждой тарелки столовое серебро было обвязано яркой лентой, а под ним лежала мятная конфета. А перед каждой тарелкой на карточке была напечатана цитата. Доктор был слишком рассеян, чтобы сосредоточиться на ближайшей к нему, но предположил, что это что-то вдохновляющее. «Не останавливайся!» или «У тебя получится!». Ему хотелось смеяться и плакать. Нелепые банальности для людей с тяжелыми психическими заболеваниями, например тех, кто всю жизнь страдает от травм и зависимости. И именно с этим он собирался оставить этих людей, когда отправится в тюрьму. Еще одна капля пота скатилась по щеке доктора, и он постарался успокоить дыхание.
Что сделано, то сделано. Он должен был смириться с этим и постараться не допустить дальнейшего развития событий, если это возможно.
И тут он поднял глаза и увидел его. Франко Джироуна, стоящего на балконе, где когда-то, вероятно, хор пел оды спасителю. Молодой человек осматривал пространство, на его губах играла довольная улыбка, как будто он оглядывал свое королевство и был доволен результатами.
Доктор Суитон пробирался сквозь толпу людей перед ним, врезался в кого-то, но не остановился, чтобы извиниться. Он помчался в заднюю часть церкви и поднялся по узким ступенькам на верхний этаж.
— Франко, — сказал он с порога, его грудь вздымалась и опадала от учащенного дыхания, а со лба капал пот.
Парень повернулся к нему, и на его лице отразилось удивление, отчего он внезапно стал выглядеть неожиданно моложе, тем самым мальчиком, которого доктор Суитон когда-то знал, тем, кто обнаружил изувеченный труп своей матери.
— Ух ты, прибыл добрый доктор, — сказал Франко. — Вот это поворот сюжета. Вот уж не ожидал, что вы здесь окажетесь.
Доктор Суитон почувствовал, как внутри что-то сдувается: то, чего он больше всего боялся, подтвердилось, хотя он еще не знал подробностей.
— Это ты, — выдохнул он.
— Что меня выдало?
Его плечи опустились. Эмброуз вышел на Франко Джироуна как на подозреваемого, но Док не знал, каким образом. У него были только воспоминания о мальчике и фотография, которую он нашел в ящике. Фотография, которая заставила его заподозрить ужасную возможность того, что именно человек, которого он любил больше всего на свете, предал его.
— Нэнси. У меня есть ваша с Нэнси фотография с мероприятия «Лучей надежды», — сказал он.
Они стояли вдвоем, склонив головы друг к другу, и разговаривали. Было очевидно, что они хорошо знают друг друга. Это событие произошло прямо перед ее смертью. Он узнал розово-белый свитер в полоску, в который она была одета на фотографии. Точно такой же она надела на процедуру, которая оборвала ее жизнь.
Мужчина зажмурил глаза. Ему казалось, что он попал в кошмарный сон и не может проснуться. Он заставил себя посмотреть на Франко.
Тот улыбнулся.
— Ах, Нэнси. Одуревшая от наркоты Нэнси. Она и вправду была не в себе, не так ли? — Парень снова улыбнулся. — Франко, — сказал он, повысив голос на октаву, словно пародируя ее, — ты ведь собираешься учиться на химика, верно? Я продам тебе формулу лекарства, и ты сможешь его изготовить и разбогатеть. — Франко рассмеялся. — Все эти ваши наркотики, видимо были прямо у нее перед носом. Она безуспешно пыталась заполучить ваш продукт, но ей удалось украсть рецепт, а затем она попыталась продать его за наличные. Когда я не согласился, она все равно бросила его мне и отправилась придумывать другую схему, чтобы купить себе дозу. Ну, знаете ли, наркоманы не перестают быть наркоманами.
О, боже, Нэнси. Это было уже слишком. В конце концов, это его дочь, та, что вдохновляла его на проект, предала его.
— Почему ты это сделал? — Он должен был знать. Его работа. Работа всей его жизни была испорчена, и то, для чего Франко использовал ее, станет наследием и доктора Суитона тоже. И Нэнси, особенно если учесть, что именно она способствовала всему этому, дав Франко формулу препарата. Это знание было лезвием прямо в его сердце. Он еще стоял на ногах, но уже был мертв.
— Это? Вы имеете в виду доработку вашего замечательного наркотического препарата, чтобы он лучше соответствовало моим потребностям? Потому что результаты приносят мне радость. А зачем еще?
Но как? Как ему удалось добраться до стольких людей, нуждающихся в...
Воздух порывом вырвался из его легких. Франко давал им ложную надежду на исцеление.