Слова пронеслись у нее в голове, словно Таннер наклонился и повторил их, и она судорожно вздохнула, поднося ингалятор к носу юноши и выпуская струю. Он хныкнул, уронил голову на стол, открыл глаза и огляделся. Леннон передала ингалятор пожилому мужчине, который помогал ему держаться.
— Помогите им, — сказала она. — По одной струе в ноздрю. Быстро.
— Помогу. — Он немедленно встал и направился к соседнему столику.
Драка у входа стала громче, и Леннон дернула головой, чтобы окаменевший диджей отошел в сторону. Она убавила громкость до предела.
— Медленный барабанный бой, — прошептала она диджею, умоляюще глядя на него. Быстрее. Поторопись.
Не теряя времени, парень нажал на кнопку, и послышалось медленное постукивание, а затем Леннон положила пальцы на клавиатуру и начала играть один из ноктюрнов Шопена. На краткий миг она была почти шокирована тем, что произведение вспомнилось так легко, особенно в сложившихся обстоятельствах. Но это произошло, и ноты будто сочились сквозь ее пальцы, словно все это время ждали в ловушке, но теперь обрадовались, что наконец-то вырвались на свободу.
Франко завывал, колотил и кричал сверху, а пальцы Леннон двигались по клавишам внизу, медленный барабанный бой не отставал.
Драка продолжалась, какая-то женщина перелетела через стол, а те, кто убегал, стали вываливать через боковую дверь. Сколько у них есть? Три минуты? Может быть, меньше, прежде чем многие из этих душ окажутся в ловушке вечного кошмара.
По лицу Леннон текли слезы. Она знала, что люди перед ней, извивающиеся, корчащиеся и рыдающие, сражаются в немыслимых битвах. В одиночку.
Но физическая борьба распространялась, и вскоре даже тем, кто оставался неподвижным и спокойным, защищая безмолвно страдающих людей, не останется ничего другого, как бросить их, чтобы спастись самим. И тогда они тоже погрузятся в свою внутреннюю смерть, и все это будет распространяться как лесной пожар, пока у полиции не останется выбора, кроме как прийти и убить их всех.
Все еще оставалось несколько столов с жертвами, цепляющимися за столешницу, и Эмброуз, Мирна и пожилой мужчина, которому Леннон дала ингалятор, пробирались к ним. Однако прямо перед ними завязалась драка. Мужчина, подчинившийся наркотику, размахивал сломанной ножкой стула, и его вопли боли заставили двух женщин, лежавших на полу, подняться и присоединиться к драке.
О, боже. Эмброуз. Поторопись. Поторопись.
Они должны были спасти как можно больше людей. Но не за счет еще большего количества невинных жизней. Как только закончится противоядие, ей придется стрелять в тех, кто намерен драться до смерти. Но они тоже были жертвами, если она это сделает, это убьет ее саму.
Краем глаза Леннон заметила, как внизу лестницы появился доктор Суитон. Он спустился с балкона хора, покинув свое сводчатое место убежище и решив вступить в схватку.
ГЛАВА 48
Выбивать дверь, ведущую с балкона хора на лестницу, было нельзя — он не хотел рисковать даже одной нежной психикой, издавая громкий звук раскалывающегося дерева, — поэтому в конце концов доктор Суитон спрыгнул на этаж ниже. Скорее всего, его нога была сломана, в любом случае, она была бесполезна. И он истекал кровью. Комната накренилась, но ему удалось подняться на ноги. Эмброуз и двое других людей спешили между столами, вводя противоядие. Но времени уже почти не оставалось, и мужчина повернулся, протягивая Эмброузу крошечную бутылочку, жестом показывая, что его ингалятор пуст.
Оставалось еще два стола, и люди, сидевшие за ними, казалось, были на грани полного душевного краха, когда Эмброуз и женщина бросились к ним, в ту сторону, где сейчас стоял доктор. Рядом с каждым из них находился храбрый, добрый человек, который шел на большой личный риск, чтобы успокоить и умиротворить.
Держитесь. Держитесь.
Слезы навернулись ему на глаза, и он почувствовал, как внутри нарастает рыдание. Люди могут быть ужасными и одновременно прекрасными. Это была единственная уверенность, которая у него осталась.
Еще два столика, и Эмброуз и остальные доберутся до всех, кому можно помочь.
Сверху доносился маниакальный смех, а в воздухе плыла музыка Леннон. Док заметил, как выражение лиц некоторых людей смягчилось, плечи расслабились. Они были захвачены этой прекрасной мелодией, и их мысли были так полны надежды. Леннон компенсировала ужас, и он не знал, как девушка догадалась, но она это сделала. Музыка, прекрасная музыка, прервала их кошмар.
Отличная идея, Леннон.