Инспектор перевела взгляд вниз, где женщина что-то сжимала в руках. Предмет лежал под ней, а рука всё ещё обхватывала его. Леннон осторожно подняла застывшую руку женщины. Да, как она и предполагала. Это был плюшевый медведь, его глаза-бусинки смотрели на неё. Она снова опустила руку жертвы, прикрывая чёрные, бездушные глаза игрушки.
— Чертовски жутко, — пробормотала она.
Она выпрямилась и обошла кровать с другой стороны, наклонившись, чтобы рассмотреть мужчину и другую жертву. Эта женщина выглядела старше, возможно, ей было около пятидесяти лет, а мужчине, по её мнению, было в районе тридцати. Его руки были покрыты многочисленными татуировками.
По крайней мере, на лицах этих двоих не застыло выражение ужаса, хотя они и не казались спящими, как некоторые другие жертвы преступлений. Их лица были искажены, словно от боли. На лице женщины, которая была постарше, тоже были следы от слёз. Причина смерти была очевидна. Их зарезали, а лужа крови указывала на те же временные рамки кончины, что и у женщины на полу.
Леннон выпрямилась, оглядывая комнату, её взгляд задержался на куче секс-игрушек на прикроватном столике, которые изначально, при первом осмотре не были видны, так как были загорожены телами. Фиолетовый фаллоимитатор, ошейник с шипами, несколько анальных пробок. Значит, во что бы это ни превратилось в конце, всё началось как секс-приключение в заброшенном мотеле? Но вокруг довольно грязно. Благодаря этой работе она хорошо узнала, что такое «грязь».
Девушка оглядела другие поверхности. Оружия убийства, похоже, нигде не было, если только оно не находилось под лежащей на полу молодой женщиной. Она заметила, что на столе у окна лежали какие-то предметы. Именно это сходство имел в виду Салливан, когда Леннон спросила, не связано ли оно с двумя другими недавними преступлениями, жертвами которых стали бездомные.
Она наклонилась ближе. На двух других местах преступления были оставлены такие же бледно-фиолетовые таблетки с маркировочной надписью «ББ», которые оказались самодельными галлюциногенами. Было установлено, что они не являются фармацевтическим продуктом, одобренным «Управлением по контролю за продуктами и лекарствами». Галлюциногены были редкостью на местах происшествий. Вообще-то, кроме этих недавних случаев, Леннон не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела психоделики на месте убийства. Странно.
Но она также никогда не видела и фиолетового фаллоимитатора.
Девушка снова повернулась к трупам, рассматривая место преступления в целом, а затем достала телефон и сфотографировала каждую из жертв.
Её взгляд вернулся к многочисленным ножевым ранам на теле мужчины. На теле возрастной женщины их было почти столько же. Они направили оружие друг на друга? Или здесь был кто-то ещё?
— Что же с вами случилось? — спросила она вслух, почти ожидая, что её бывший напарник ответит ей каким-нибудь замечанием.
Боже, именно в такие моменты она больше всего скучала по Томми. Ей не хватало того уровня комфорта, к которому они пришли за пять лет совместной работы, когда оба говорили вслух во время вызовов и обменивались друг с другом своими замечаниями, чтобы ничего не упустить из виду. Ей не хватало способности Томми сохранять спокойствие даже на самых жутких местах убийств. Он был для неё эмоциональным буфером, а иногда и источником «чёрного» юмора, который помогал ей отделить себя от жертв и более отстранённо взглянуть на ситуацию. Леннон полагалась на него и знала, что это делает её слабой и, возможно, не совсем подходящей для такой работы. Но, чёрт возьми, всё было в порядке, пока он не ушёл.
Леннон обернулась, услышав шаги по ступенькам на улице, и женский голос, приветствующий Салливана. Слава богу. На данный момент она сделала всё, что могла.
В дверь вошла Тереза Вонг, и Леннон почувствовала небольшое ослабление напряжения, когда она поставила на стол свой чёрный кейс.
— Привет, Леннон.
— Тереза, привет. Ты одна?
Женщина работала криминалистом в полиции Сан-Франциско примерно столько же времени, сколько Леннон была офицером, и за эти годы они часто работали вместе. Тереза прекрасно справлялась со своими обязанностями, была крайне щепетильна и очень профессиональна. Кроме того, обладала стальным хладнокровием, которое позволяло всем присутствующим на месте происшествия чувствовать себя спокойно, даже если это происшествие вызывало у самых опытных офицеров и инспекторов расстройство или даже ужас.