Леннон наклонилась и прижалась губами к его губам. Мужчина замер, явно удивлённый, и она придвинулась ближе к нему, положив его руку на свою грудь под халатом. Она накрыла его ладонь своей рукой, и он застонал, выходя из секундного шока, в котором находился. Затем он положил другую руку ей на затылок, наклонил её голову, чтобы поцеловать по-настоящему.
Не разрывая поцелуя, девушка забралась на него сверху и оседлала. Её кровь закипела, когда она почувствовала твёрдое доказательство его возбуждения между своих бёдер. Боже, он был таким приятным на вкус и на ощупь. Гладкий и твёрдый. Их поцелуй стал глубже, и из горла Эмброуза снова вырвался тот самый сексуальный звук, в котором читалось отчаяние. Это прозвучало так грубо и первобытно, что возбудило её ещё больше. Кровь прилила к её центру. Соски покалывало. Жизнь. Это была жизнь. Не смерть. Противоположность тому, от чего она пыталась сегодня отмахнуться, отрицать, отвернуться.
Эмброуз сбросил её с себя на диван, она слегка подпрыгнула и засмеялась. А потом он оказался над ней, снова завладел её ртом, вжался в неё своим пахом и слегка потёрся.
— Всё нормально? — спросил он, не отрываясь от неё.
Леннон поняла, что он подумал о том, что ставит её в то же положение жертвы, в котором она была уже сегодня. Он не хотел ей об этом напоминать. Но она и не подумала об этом, и осознание этого принесло ей прилив облегчения.
— Лучше, чем просто нормально, — сказала она. Леннон нуждалась в этом и даже не осознавала, насколько сильно.
Девушка снова притянула его к себе, и он оказался там, где ей было нужно. От его прикосновения по коже пробежали мурашки удовольствия, и она, задыхаясь, оторвалась от его рта, откинув голову назад, чтобы он мог поцеловать её горло.
Эмброуз прижался ртом к её коже, двигаясь тёплыми губами вниз по её покрытой синяками шее, скользя по израненной коже, а затем поцеловал впадинку у основания горла. Всё ушло на второй план, и Леннон поняла, какой груз нависал над ней. И не только сегодня, но и в течение уже долгого времени. Она вдруг почувствовала себя наконец-то свободной.
Поцелуи с ним на диване напомнили ей те подростковые поцелуи, но сейчас они были в десять раз лучше. Губы, языки, прижатые друг к другу тела, бешеный выброс гормонов. Её голова закружилась от вожделения. Она и забыла, какое удовольствие можно найти в сексе, как он делает всё ярче и горячее. Она нуждалась в этом. Боже, ей было это необходимо.
Но ей хотелось большего. Они уже не были подростками. Не было никаких рамок и границ. Она была взрослой женщиной и могла заниматься сексом с этим мужчиной на своем диване, сколько бы захотела. Прошли годы с тех пор, как она была с мужчиной. Годы! Ей захотелось рассмеяться.
Она обхватила ногами его бёдра и выгнулась дугой. Халат распахнулся, и Леннон почувствовала прохладный воздух на своей обнажённой груди. Эмброуз поднял голову и встретился с ней взглядом. Ох. Она моргнула, на мгновение ошеломлённая его красотой. Не только чертами его лица, но и тем, как выглядели его глаза, наполненные вожделением. Однако в них было и что-то ещё. Какая-то ранимость и робкая радость, которую она никогда ещё не видела ни на одном мужском лице. Никогда. Она испытывала необъяснимый трепет перед этим, хотя и не могла объяснить, почему. Неужели это она вызвала это выражение в его глазах?
Эмброуз выдохнул и откинулся назад, его взгляд переместился с её лица на грудь. Она с удовольствием позволила ему разглядывать себя, желая дать и себе несколько мгновений, чтобы изучить его, впитать это выражение в его глазах, которое заставляло её чувствовать себя одновременно и польщённой, и смущённой, и слегка ошеломлённой.
— Леннон... — начал он. Его голос звучал хрипло. Она вздрогнула, словно её имя на его губах каким-то образом ожило и скользнуло по её коже. Её соски напряглись, а его глаза вновь вспыхнули. — Ты уверена? — спросил он. — Ты действительно хочешь этого?
Этого. Его. Их.
— Это тоже противоречит клятве братства? — пошутила она, чтобы придать лёгкости этому моменту между ними. Он сделал паузу, и теперь она тоже сомневалась, несмотря на то, что её тело отчаянно жаждало его. Внезапно это показалось ей гораздо более серьёзным, чем она предполагала. Может, она неправильно истолковала его взгляд?